Рассказы Повесть Пьесы

Еду, которую я оставлял Соломее, к следующему моему приходу она съедала всю до крошки, а приносил я немало, с расчетом на неделю. Старуха была чудовищно огромной и, наверное, была одной из самых больших женщин на свете. Но, несмотря на гигантские формы, ее нельзя было назвать жирной, все в ней было лаконичным: от тяжелых рук до большой головы с еще густыми, с бумажной проседью волосами.

Иногда я подолгу смотрел на Соломею, и тогда мне казалось, что передо мною не обыкновенная старуха, а какой-то библейский персонаж, воплотившийся наяву. Казалось, что она божественного происхождения, а на меня не обращает внимания попросту из-за того, что я недостоин его, как недостойна поганая земляная бактерия луча солнца.

Лишь один раз, как мне показалось, она узнала меня. Соломея долго смотрела в мои глаза, и мне почудилось, что она готова улыбнуться, но какое-то большое и старое горе помешало ей это сделать, и она вновь отвернулась к окну.

Я был благодарен ей за это маленькое узнавание и неожиданно стал рассказывать о себе.

Я рассказал, что родился в семье военного и уже с раннего детства знал, кем стану в будущем. После школы я поступил в летное училище и по его окончании был назначен в авиаполк, расположившийся под Костромой. Я пролетал на современных истребителях почти десять лет, пока со мною не произошло неожиданное происшествие… Рано утром я получил задание вылететь в квадрат X, совершить над ним необходимые маневры и вернуться обратно в полк. Небо было без единого облака, мне пришлось лететь навстречу солнцу, но неожиданно я увидел перед собою не одно, а сразу два светила. Казалась, солнце раздвоилось. Я подумал о необычных оптических эффектах, которые обычно быстро исчезают. Но в моем случае этого не произошло, я наблюдал сразу два огненных шара в течение двадцати минут, пока наконец в меня не закралось сомнение, что это вовсе не оптический обман. Сверившись с приборами, я определил настоящее солнце и, немного изменив курс, полетел навстречу неопознанному объекту. Приборы показывали, что расстояние между мною и неизвестным предметом сокращается и, значит, речи об оптическом обмане быть не могло. Я встревожился и передал все, что наблюдал, на землю. Последовало приказание сблизиться с объектом и атаковать его. Приблизившись к объекту на расстояние выстрела, я нажал на гашетку пулемета, но выстрелов не последовало. Я испробовал пушку, но результат был точно такой же, как и с пулеметом. Вдобавок я заметил, что температура в кабине повысилась и кислород перестал поступать в шлем. Я спустился до трех тысяч метров, неизвестный предмет последовал за мной, неожиданно перед носом самолета что-то вспыхнуло, я на мгновение потерял сознание, и этого было достаточно, чтобы машина вошла в штопор. Я пришел в себя, когда высотомер показывал восемьсот метров, и мне ничего не оставалось делать, как катапультироваться. Впоследствии меня обвиняли в халатности, обвиняли в гибели дорогостоящего самолета и грозили трибуналом. Но дело кончилось моей демобилизацией, после которой я уехал из Костромы в Подольск и стал преподавать в школе начальную военную подготовку.