Здравствуй, мишка!

Лодка была у меня совсем небольшая, шаткая, валкая, в ней нельзя было даже встать во весь рост на малой волне. Плавать же по озеру в поисках рыбы приходилось долго: мяса у нас не было и каждый день я варил уху. Да еще рыба в это лето ловилась плохо — в это лето стояла душная грозовая погода. Обратно к избушке я возвращался только вечером и все это время, с утра до вечера, вынужден был теперь воевать в лодке с Бураном.

Непоседливый пес категорически отказывался сидеть в лодке. Он тянул свой любопытный нос к каждому листу кувшинки, проплывавшему вдоль борта, старался ухватить зубами стебли тростника, тут же прыгал к каждой пойманной рыбешке и выводил меня из себя так, что я не выдерживал, подгонял лодку к первой попавшейся сухой кочке и высаживал пса-неслуха на эту кочку...

Если бы в этой собаке было хоть сколько-нибудь страха! Так нет, стоило мне взять в руки весло и развернуть лодку, чтобы хоть на короткое время почувствовать себя в лодке хозяином, как Буран тут же сползал с кочки в воду и быстро плыл следом за мной. И опять все повторялось сначала. Оказавшись в лодке, отряхнувшись и обдав меня с ног до головы водой, пес снова принимался охотиться за листьями кувшинок, за тростником и за каждой пойманной на крючок рыбешкой.

Выдержать такое испытание больше недели я не смог, дальше я наотрез отказался делить с Бураном утлую посудинку, и пес снова стал оставаться днем около избушки на правах единоличного хозяина нашего лесного домика. Может быть, я и придумал бы что-то иное, но тут появилась и еще одна причина, которая заставила меня оставлять собаку на берегу. Дело в том, что почти сразу многие лесные обитатели догадались, что наш лесной домик остается на целый день без всякой охраны. Первыми провели разведку вороны. Разведка удалась, и отважные птицы прочно оккупировали крышу избушки, крыльцо, причал и яму для мусора, куда зарывал я рыбные отходы.

Вороны целый день, ковыляя, подпрыгивая, ссорясь, торчали около нашего жилища, но, завидя издали лодку, исправно возвращались в лес, уступая временно захваченную территорию законным хозяевам. Эта временная оккупация наших владений серыми воронами меня особенно не расстраивала — злился на ворон лишь Буран, считая, видимо, что избушка и окружающие места должны принадлежать в любое время дня и ночи только ему. Завидев серых птиц на крыше нашего домика, Буран тут же кидался в нос лодки, недолго раздумывая, прыгал в воду, вплавь добирался до берега, с ходу вступал в бой и с отчаянным лаем разгонял непрошеных гостей.

Как-то, возвращаясь домой, я не заметил поблизости от избушки ворон. Но Буран по привычке, не дожидаясь, когда лодка подойдет к причалу, плюхнулся в воду, выбрался на берег, поспешно отряхнулся и опрометью, даже не посмотрев на дверь нашего домика, кинулся за кем-то в лес.