От сессии до сессии
- Автор: Горбачева Вероника Вячеславовна
- Серия: Домоводство #2
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «От сессии до сессии». Краткое содержание книги:
Покой нам только снится.
А вот счастье, оказывается, уже с нами. Главное — удержать.
Глубокая борозда распахивает нижний край тома почти до картонной обложки. Испуганно мявкнув, детёныш отскакивает и начинает метаться по поляне, то пытаясь спрятать лапки, то рыча на них и ругаясь по-кошачьи… Переживает. С большим трудом Люся его успокаивает. И потом оба огорчённо смотрят на раненную книгу.
— Не беда, — говорит Люся. — Вот выучусь магии — и починю… или склею.
— Мы поможем, мы поможем!
Откуда ни возьмись, налетают девочки-пчёлки Дюша и Ксюша, подхватывают нашу парочку вместе с ковром и с книжкой и уносят в неизвестные дали. А я остаюсь одна, перед прячущимся в густой чаще «детским садом». Смена декораций мгновенна: только что была на берегу Дона — и р-раз! уже в Долине… Бесшумно открывается створка высоких дверей, наружу мягко, по-кошачьи проскальзывает главный воспитатель Террасского приюта для сирот, дон Куадро. Облик грифона он утерял или оставил намеренно, перешагнув порог.
Он прижимает руки к груди.
— Вы, конечно, узнали меня, я это почувствовал… Умоляю, донна Ива, не сообщайте никому о моём пребывании здесь! Понимаете… меня уже наказали. Совет магов счёл, что, упустив развитие донны Глории как драконицы, я проявил некомпетентность, и отстранил меня от работы и преподавания в Долине, а я не могу оставить этих детишек без присмотра. По крайней мере, пока не подберу подходящую себе замену.
— Никому и ничего! — заверяю, хоть и несколько растерянно. Так обычный это сон, или всё же вещий? Что-то много каких-то знаковых подробностей.
Миг — и меня уносит к побережью, в бухточку, куда можно пробраться прямо из садов Эль Торреса по природным ступеням в скалах. Да что же это такое! Долго ещё меня будет мотать туда-сюда?
— Молчи.
Бабушка Софи, присевшая на днище опрокинутой лодки, поглаживает по голове Магу, устроившегося прямо на песке у её ног. Шуршат волны. Розовеет (опять!) рассветное небо.
Помедлив, матриарх продолжает мягко:
— В жизни должна иногда наступать тишина, мальчик мой. Такая, во время которой ничего не происходит; когда ты просто сидишь и смотришь на мир, а мир смотрит на тебя. Побудьте немного в тишине, дети мои. Это полезно.
Где-то за моим плечом почтительно вздыхают:
«Какая мудр-рая донна… Мудр-рый совет…»
И чья-то сильная лапа — догадываюсь, чья! — утягивает меня за шиворот в темноту, наполненную звёздной пылью.
«Да что же этоу такое! Ни на минуту нельзяу оставить без пр-рисмотрау! Только отвлёксяу — она опять по своим виденияум шастает! А ну, спи, гор-ре моёу!»
И вновь — голос матриарха:
«…Побудьте немного в тишине, дети мои. Между прочим, это и тебя касается, фамильяр моего сына. Угомонись».
Я даже успеваю ничуть не удивиться всезнанию и всемогуществу бабушки Софи. И ещё — в последний миг перед тем, как провалиться в блаженную истому на сей раз настоящего, бессмысленного, но несущего покой и отдохновение, сна, понимаю вдруг, каким важным делом займусь, появившись снова дома. Ведь рано или поздно я вернусь, да?
После того, как всё же серьёзно поговорю с моим мужчиной.
После того, как отзвучит для каждого из нас мудрая просветляющая Тишина.
После…
…И не забыть подобрать Боровичку чехольчики для когтей.
***10.2
Давно уже я не просыпалась от голода.
Нет, в самом деле, так хочется есть, что ноги сами взбрыкивают, торопясь снести меня по лестнице из мансарды в уютную кухню, к накрытому столу… Ну, может, и не накрытому, если здешний хозяин такой же молодец насчёт поспать, как и я. Но хоть какие-то пироги и плюшки должны остаться от вчерашних чаёв! Да и, в конце концов, нам, взрослым обережницам, достаточно самого наличия кухни, всё остальное мы добудем, сварганим и съедим. Ещё и других накормим…
Ничего, что я не одета? Как спала в просторной сорочке, так в ней и спускаюсь. По-домашнему. Насколько помню, соседи от этого места удалены на множество километров, ничьих визитов не предвидится. А кушать очень уж хочется, и мне, и тем, кто в моём животе начинает вдруг активно о себе напоминать.