Мы никогда не умрем

«Это для названия. Тебе снова придется давать имя», — улыбнулся ему Мартин.

— Спасибо! — слово полыхнуло благодарностью в полумраке комнаты. — Я… я не знаю, как дарить тебе подарки, но я… честно сказать я нашел на чердаке, это, кажется, книга дедушки, маминого папы… Не знаю, как она сюда попала… В общем вот.

Обложка книги была покрыта темными пятнами, похожими на кофейные. От страниц едва уловимо пахло плесенью. Но для Мартина таких условностей не было.

«Морские деревянные суда», значилось на обложке рядом с нарисованным трехцветным форштевнем.

Кораблик был назван «Фараон». Мартин, полиставший книгу, обещал Вику к лету голландский флейт.

Мартин доделал подвеску с журавлями для Риши, и ее отец помог забить рейку рядом с кроватью.

Пока в комнате нельзя было включать свет, Мартин рассказывал сказки, а Вик молча наблюдал, как Мартин, увлекшись, рисует в воздухе образы, которых Риша видеть не могла.

Сначала Риша и правда часто засыпала. Мартин дожидался ее пробуждения и продолжал сказку с того места, с которого она помнила. Так сюжет сказки менялся до четырех раз за вечер.

Ее родители быстро перестали замечать гостя — дети сидели тихо, и Риша действительно начала быстрее поправляться.

Как-то они засиделись допоздна. Вик рассказывал Рише про город, в котором жил. Про снег, про высокие дома, светящиеся желтыми окнами в темноте, про детские площадки, огороженные черными коваными заборами. И неожиданно для себя самого, о сестре. Риша слушала его, улыбалась и говорила, что хотела бы подружиться с Лерой. Вик чувствовал к ней все большую симпатию.

Комната медленно тонула в сумерках, и в один момент все трое оказались в кромешной темноте.

Вик включил небольшую лампу на столе. Лампочка была белой, и свет ее казался тревожным. Но она едва светила, и кровать Риши оставалась в полумраке.

Стоило раздаться тихому щелчку лампы, как за дверью послышались тяжелые шаги. Протяжно скрипнула дверь, и от Вика не укрылось, как скривилась от резкого звука Риша.

На пороге стоял ее отец. Вик почувствовал, как звякнула тревога — его собственная. Мартин был спокоен.

Вячеслав Геннадьевич, как его представила Риша, стоял на пороге с двумя кружками чая.

— Мне нужно еще полчаса, потом я тебя провожу. Нечего по ночам таскаться, — сказал он, отдавая Вику кружки.

— Мне далеко идти… до хутора…

— Потому и провожу, — отрезал он, закрывая дверь.

— Видишь, я же говорила — он заботливый. Расскажи сказку. Про любовь, — просила Риша, садясь на кровати, и глаза ее горели уже не лихорадочным огнем, а простым детским любопытством.

«Мартин, а можно в твоей сказке про любовь никто не умрет?» — спросил Вик, уступая Мартину место.

«Я виноват, что большинство старых сказок про то, как кто-то умер?» — улыбнулся Мартин.