40 часов в Аду (СИ)

— Необходимо обнажиться, чтобы не вызвать подозрений, ничего не скрывать во избежание проклятия духов; иметь при себе личную вещь покойного, — Кевин догадывается о чём речь и хмыкает; — сосредоточиться на нём, представлять перед глазами, полностью очистив голову от иных мыслей. Также подготовить священные элементы, — указывает размашисто рукой; — чтобы контакт состоялся в этом мире, благоприятной среде, а мёртвые не забрали твою душу обманом к себе, в царство тьмы. — Дух покойного улыбается и складывает руки. — Мир сна. Конечно же, такому смелому ритуалу необходима жертва — плоть вызывающего, обязательно невосполнимая. — Он щурится и несогласно поджимает губы. — Чтобы тот понимал всю безрассудность подобного действа. Наш мир и населённый духами различен настолько, насколько сами того не осознаём, связываться с ним опасно и в какой-то степени запрещено. Нужно уважать покой мёртвых и не вмешиваться. Впрочем, отчаянных и охочих до разговора с духами — единицы. Они не только боятся потустороннего гнева, но и не хотят стать изгоями в племени, коими становятся все, кто совершает ритуал.

— Ну, а если этого недостаточно, то в ход идут психоактивные вещества из растений. Я понял. В этом что-то есть, — загадочно улыбнувшись, Кевин плетётся по комнате, изучая расставленные на полу ритуальные принадлежности и обстановку.

— Не уходи далеко. — Полупрозрачный дух откликается и останавливается. — Твоё нахождение здесь зависит от меня: пересечёшь определённую область, и снова придётся вызывать тебя. Мы тесно связаны сейчас.

— Как и в тот момент, когда я одел на тебя наручники, — воспроизведённая Кевином мысль кажется Пандоре интересной, и она с удивлением понимает, что точно не додумалась бы до такого сама. — Я был узником не Баноя. — Его дух поворачивается к ней лицом. — Я был привязан к тебе.

— Это тебя и погубило, — печально бормочет она и опускает голову.

— Меня настораживает другое. Ты знала о том, что я погибну, — от его стального голоса она начинает дрожать.

— Подозревала и боялась, но никак не… — инстинктивно оправдывается девушка, хотя поначалу действовала из чёткой уверенности в том, что случится несчастье. Поведение невинной жертвы, однако, так быстро не выветривается из подкорки. — Надеялась, что я ошиблась. Это была подстраховка. Интуиция.

— Интуиция? Хочешь сказать, интуиция склонила тебя предусмотреть самый отвратительный финал? Или ты и вправду знала, что это произойдёт, потому как сбегала за принадлежащей мне вещью? — Испуганные округлившиеся глаза девушки заставляют его остановиться. — Ладно, я вижу, что эти вопросы доставляют тебе неудобства. В своих проблемах нельзя винить человека постороннего. Το στανιό και τη βία ο θεός τα ‘δωσε (Бог дал силу, он дал и насилие.). То, как мы ей распорядились, лежит ответственностью на нас самих.

— Я бы не смогла такое придумать. Ты настоящий… неужели… — Пандора ощущает внутри расширяющуюся пустоту, от которой становится сложно находиться в одном положении. Она меняет позу на более расслабленную, не покидая пола. Долго смотрит вниз перед собой, а затем ощущает ноющую и невыносимую боль в левом мизинце. Отрезанном мизинце. Действия отвара из кавы-кавы[4] и наркотиков постепенно утихают.

— Я бы порекомендовал тебе в следующий раз изменить правила ритуала, если он, конечно же, ещё будет, потому что быть частью света белого мне ещё, боги свидетели, хочется. Ощущать себя живым, хотя бы так, суррогатно, прельщает. — Проступившая самонадеянность Кевина, которую Йерема помнит по Веваку, вынуждает её ещё сильнее отвергнуть все россказни, сопутствующие ритуала вызова души. Он подходит к свече, впуская в свой холодно-голубой цвет немного тёплого оранжевого. — Так вот, посоветовал бы тебе, исходя из своих бесстрастных умозаключений, удалить некие излишние параметры запуска этой, так сказать, программы. Конкретно, я предлагаю убрать все эти миски — раз. — Сложенными ладонями Кевин указывает на причудливый «сервиз» рядом с девушкой с затуманенным сознанием. — Почему? Ты говорила о священных элементах, но взгляни на себя внимательно — и ты сможешь отыскать их все. Объясню, если непонятно.

Огонь — прикоснись к себе, чувствуешь жар? — Она кивает. — Духи этим обманутся, они не имеют способа посмотреть внутрь тебя и удостовериться, действительно ли в тебе разведён костёр.

Вода. Я так понимаю, касаться темы жидкостей мне больше не стоит.

Воздух. Скажи что-нибудь, и ты воспроизведёшь маленький природный ветер, гуляющий по округе.

Земля. Ей приписывается твёрдость и плодородие, так понимаю. Рискну предположить, что способность давать потомство будет фактором превалирующим над намерением услужить обрядам раздобыть горстку почвы. Во-вторых, твоя жертва. Исключено. Калечить себя — не выход. Твоя кровь сейчас — самый ценный ресурс, которым может владеть Организация.

Пандора обдумывает его рекомендации с долей скептицизма, так как верит в племенные обычаи. Они появились не просто так.

— И как тогда задобрить духов и избежать проклятия?

— Осмелюсь намекнуть, что обнажённые женщины могут задобрить кого угодно. — Она со всей серьёзностью внимательно смотрит на вызванную сущность, как будто ни разу не слышала о шутках и не знает как на них реагировать. — Я, вероятно, ещё бы попросил не жечь мои вещи, но тебя ведь это не остановит, смышлёная богиня огня — Махуика[5]?!

Пандора заинтересованно подаётся вперёд и изгибает бровь.

— Может, ты и сам понимаешь, но я должна высказаться. Это странно. То, что ты мне рассказал — очень странно.