Цвет боли

— Конечно.

Он откинулся назад, чтобы полностью ее видеть. Она старалась сохранить свое положение, потому что хотела, чтобы он смотрел на нее так же, как и сейчас. С таким одобрением и… довольством.

— Что тебе так нравится в покорной женщине? Я часто задавалась вопросом о Кристине и Владе. Очевидно, он ее сильно любит. Он практически поклоняется ей. У него такое… собственническое отношение к ней. Вот почему я не могу осознать тот факт, что он делит ее с другими мужчинами. Но я отклоняюсь от сути, — добавила она с легким смехом. — Я хочу знать, почему это так тебе нравится.

Ева провела рукой по телу, показывая свое положение.

— Тебе нравится это — я — в покорной позе?

Марк коснулся ее волос, провел рукой по длинным локонам и ненадолго отвел их от ее груди, чтобы полностью ее рассмотреть. В его взгляде было явное мужское удовлетворение. Это одобрение сняло ее сомнения. Придало ей уверенности там, где раньше она была такой уязвимой.

— Как объяснить, что я чувствую? — размышлял он. — Я не знаю, есть ли банальное объяснение того, почему мне это нравится. Мне это доставляет огромное удовольствие, да и удовлетворение. Для женщины — пьянящая сенсация — полностью довериться мне. Она доверяет мне обеспечивать ее. Она отказывается от контроля, потому что верит, что я дам ей то, что ей нужно. Я позабочусь о ней. Я полностью защищу ее своей жизнью.

— Тебе нравится быть нужным?

Он остановился на мгновение, взвешивая ее слова:

— Я полагаю, что это один из способов выразить себя. Но дело обстоит гораздо глубже. Мой инстинкт — обеспечивать. Защищать. Абсолютно лелеять, баловать и баловать мою женщину. В данном случае тебя. Но это личный драйв для меня. С другими женщинами, да, мне все это нравилось. Мне доставляет удовольствие дарить эти вещи другой женщине. Но с тобой все совсем иначе. Мне не просто нужно твое доверие и покорность. Они нужны мне. Мне нужно делать это для тебя, Ева. Никогда не думай, что другая женщина сможет заменить тебя. Что так будет с другой женщиной. Потому что это просто неправда.

— Мне очень жаль, что ты так долго страдаешь, — сказала Ева с болью. — Я никогда не знала, Марк. Не знаю, что бы я сделала, если бы знала. Ты много значишь для меня. Даже когда Роберт был жив, ты много значил. Мне было бы больно знать, что тебе больно. Я не смогла бы этого вынести.

Он нежно улыбнулся ей, его глаза светились теплотой и любовью:

— Вот почему я решил, что ты не должна ничего знать, дорогая. У тебя такое огромное мягкое сердце. Ты оказалась бы в несостоятельном положении. Ты любили Роберта и была абсолютно верна ему. Он знал это, и я знал это. Вот почему он никогда не беспокоился о том, что я испытываю к тебе чувства. Во-первых, он знал, что я никогда не буду действовать в соответствии с ними. Вы оба слишком много значили для меня, чтобы я мог вбить клин между нами. Но он также полностью верил в тебя. Он знал, что ты никогда не изменишь ему. Что тебе даже не придет в голову эта идея. Я тоже это знал. Было бы несправедливо раскрывать то, что я чувствовал к тебе. Тебе было бы только больно, а это последнее, чего я когда-либо хотел. Роберт сделал тебя счастливой. Вы были счастливы, и ты, черт возьми, сделала его счастливым. Что еще я мог попросить? Казалось эгоистичным влезать между вами, потому что конечный результат был бы только болью для всех нас. Для тебя. Для меня. Для Роберта. Я любил вас обоих. И ты бы никогда не сбилась с пути, так в чем был смысл? Я бы не хотел, чтобы ты была со мной за счет Роберта. Это опустошило бы его, и я потерял бы друга. Ты бы потеряла друзей, свою жизнь, все. Я никогда не хотел для тебя этого. Я только хочу, чтобы ты была счастлива. И я ждал. Я ждал, когда ты будешь готова.