Поступление

Проблема в отказе, который с одной стороны не может быть дан. А с другой — не может не быть дан. На лицо классическая системная ошибка. Эх, не закончила бы она как Кухулин, с такими-то пересекающимися множествами моральных установок.

"Ирония здесь в том, что ее БУКВАЛЬНО воспитывали дикие звери в лесу. Даже если называть это в более цивилизованном ключе: Журавлиный Клин в скрытой долине".

— Ох, горе ты луковое, — Я улыбнулся и погладил ее по шелковистым локонам, теперь уже безо всякого сексуального подтекста, — Мне кажется, тебе стоит проще смотреть на жизнь. По крайней мере, попытаться пересмотреть некоторые правила.

— Что вы имеете в виду, господин? — Робко спросила она. Приступ смелости уже прошел, так что теперь девушка смотрела в пол и не знала, куда деть руки.

— Давай более четко обозначим твои права и обязанности. Первое, — Не дал я ей вставить слово, тут же принявшись излагать свою мысль, — Выдели свое личное пространство. Неважно, вассал ты или нет, но я не могу посягать на твою частную жизнь. Ты вольна сама выбирать, кого любить, с кем встречаться, в каких Богов верить, какую еду предпочитать и так далее.

— Но в нашем Клине именно старейшины выбирают девушке мужа, а если их нет, то обязанность переходит…

— Ты больше не в Клине, Цуру, — Мягко возразил я, — Это тяжело, понимаю, но мир людей гораздо более, м-м-м, добр? Мягок? Слово: "либерален" ты не поймешь, но… Люди куда большие индивидуалисты. Поэтому здесь, по большей части, именно девушка решает свою судьбу. С посильным участием родственников, разумеется, но решение принимает она сама. Как и ты теперь.

— Но как же моя клятва? — Растерянно спросила меня птица-оборотень. От обрушенных на нее откровений она даже смущаться перестала, лишь неверяще качала головой да мяла ткань свитера своими пальцами.

— Не стоит путать туризм с эмиграцией. Как мой вассал ты обязана лечить меня, помогать словом и делом, печься о моем благе как о своем. Но и я, в свою очередь, взял за тебя ответственность. К сожалению, мир людей несет в себе смертельную угрозу для таких как ты, так что жизненно важные решения мне придется принимать единолично. А ты должна верить мне и следовать им. Однако рабом тебя это не делает, — Закончил я свой спич.

— Мне… Мне надо подумать, Кодзуки-сама, — Нерешительно сказала птица-оборотень. Я раздраженно поджал губы, но отвечать не стал. Только отрывисто кивнул. Пускай. Сложно вдруг выйти из сословного общества, где за тебя решают как ходить как поворачиваться, а потом без перехода стать современным гражданином. Но я верю в нее. В конце-концов, покорные, бессловесные куклы не стали бы сбегать с теплого, насиженного места в поисках приключений.

— Хорошо. В следующий раз можешь отвесить мне пощечину или вовсе отказаться от чего-то сомнительного. Я ведь тоже могу не знать какие-то правила и обычаи твоей стаи.