Вкуси Меня

— Девушка! — выбежал полицейский в форме ко мне, запыхавшись, — Восемнадцать есть?

Я закрыла глаза. Меня уже сажают за наркоту Крис? Оперативненько работают службы.

— Есть, — я сказала тихо, готовая сдаться.

— Имя? — на этом вопросе я нахмурилась.

— Кира Лютая, — я в задумчивости ответила, когда полицейский достал и сразу же моментально скрыл свой мультипаспорт.

— Прошу Вас, Кира Лютая, следствию срочно необходимо, чтобы Вы выступили понятным при задержании, — я кивнула, и меня в секунду погрузили в бобик. Признаться честно, было там высоко и тепло.

Пока полицейский строптиво оббегал машину. Я задумалась.

— А у Вас есть ещё один понятой, получается? — я знаю, что для досмотра нужно два, не меньше.

— Э-э-э-м… — ответил водитель, а потом посмотрел на забравшегося во внутрь напарника, — Володь, — многозначительно посмотрел водитель на своего друга в форме, — А второй понятой у нас есть?

— Нет, — ляпнул с дури второй, не подумав.

— Тогда чего же мы сидим! Газуем! — я решила гулять-так гулять! — Едем-едем вперёд! Там проходила одна моя знакомая! Недалеко ушла! — водитель дёрнул за рычаг кибитки, и наша ментовская шайба засверкала всеми неоновыми красками счастья.

Что-то внутри меня очень хотело наказать ту, что посмела назвать моего ребёнка дьяволом. И поэтому… сейчас я тебе отомщу! Будешь знать, как обижать беременных! Вдобавок вернёшься в свой аул, к своим порядкам!

Бобик набирал скорость. Полицейские были напряжены. Перед машиной в балахонах бежала цыганка. Я злобно потирала ручки.

— Дьявол! Дьявол! — кричала она, когда двое полицейских вышли к ней. Я вышла также, всё же моя подружка как-никак. Полицейские явно с недоверием посмотрели на довольную меня.

— Она просто полицейских боится! — отмахнулась я, облокотившись на машину. Двое из ларца пожали плечами и сделали шаг к “подружке”.

— Приспешники дьявола! Приспешники дьявола! — кричала она.

В общем через пять минут мы ехали с ней на заднем сиденье вдвоем в кутузку. Я так развеселилась, что аж вредности ради стала посылать ей поцелуйчики, которые она пыталась “отбить” крестом на своей груди. У нас получалась такая немая игра жестами: я ей любовь — она меня к чёрту.

— Приехали! — сказал Владимир, обернувшись к нам с Фификой. Я решила назвать свою подружку так. Ведь говорить со мной она отказывалась, мол, исчадье ада я.

Выходила я из бобика будто на церемонию Грэмми по красной дорожке. Впереди приветливо мигало “Полицеское отделение № 39 г. Москвы”. Я улыбнулась. Здорово мы проводим время с малышом!

***

Я и брыкающаяся Фифика попали в ничем не примечательную часть блюдения закона: белый потолок, скатывающийся, словно постсоветская сопля, до середины стены, а дальше мерзотно синяя похоронная “оградка”, резко обрывающаяся, словно ударом под дых, дешёвым жёлтым потёртым линолеумом… Ненавижу это сочетание всей душой. Ощущение, что ты одинок. Тебе дико холодно, как трупу в Северно-Ледовитом океане. И нет этому конца и края… Как эти бедные люди здесь работают? Врагу не пожелаешь.