Женщины на русском престоле и вокруг него
- Автор: Камозин Эдуард Эдуардович
- Год: 2011
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18394-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Женщины на русском престоле и вокруг него». Краткое содержание книги:
В первые годы брака императрица родила четырех дочерей — Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию, но сына-наследника все не было. Переживали оба, особенно Александра. И вот, наконец, 30 июля 1904 г. в Петергофе родился пятый ребенок и единственный сын в семье — цесаревич Алексей Николаевич. Однако вскоре долгожданная радость была омрачена известием, которого Александра Федоровна так боялась: ее сын унаследовал неизлечимую и сейчас болезнь — гемофилию, которая передается через носителей-женщин их потомкам мужского пола. При этом заболевании оболочка артерий так хрупка, что любой ушиб, падение, порез вызывает разрыв сосудов и может привести к летальному исходу. Именно это произошло когда-то с братом императрицы, которому было три года… Болезнь сына во многом предопределит дальнейшее поведение Александры Федоровны, во многом объясняя, в частности, роль при дворе Григория Распутина — человека, быстро почувствовавшего эту ее уязвимость и умело на ней игравшего.
В одном из писем премьер-министру В. Н. Коковцову вдовствующая императрица Мария Федоровна как-то призналась: «Моя бедная невестка не осознает, что она губит и династию, и себя. Она искренне верит в святость этого авантюриста (Г. Распутина. — Э. К.), и мы бессильны предотвратить несчастье, которое несомненно придет». «… Появление и утверждение его у подножия трона, — считает историк А. Н. Боханов, — это большая и сложная тема, которая до конца до сих пор не прояснена… К числу наиболее скандальных мифов, доживших под пером некоторых бойких, но исторически невежественных беллетристов до наших дней, является предположение о наличии якобы интимных отношений между крестьянином Тобольской губернии и императрицей российской. Убежден, что ничего подобного не было». Накануне рокового 1917 г. российское общество взбудоражила история с письмами императрицы и ее дочерей Распутину, где, в частности, будто бы признавалась интимная связь Александры Федоровны с «сибирским старцем»: как выяснилось впоследствии, письма были полностью сфабрикованы.
Как и вдовствующая императрица Мария Федоровна, Александра стремилась влиять на политические решения своего мужа, однако, в отличие от первой, ее влияние в большинстве случаев следует признать негативным. Председатель Совета министров Российской империи (1905–1906 гг.) граф С. Ю. Витте писал, что Николай II «женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей его в руки, что было нетрудно при его безвольности. Таким образом, императрица не только не уравновесила его недостатки, но напротив того в значительной степени их усугубила, и ее ненормальность начала отражаться в ненормальности некоторых действий ее августейшего супруга. Вследствие такого положения вещей с первых же годов царствования императора Николая II начались шатания то в одну, то в другую сторону и проявления различных авантюр. В общем же направление было не в смысле прогресса, а в сторону регресса…»
В семье Николая II существовали свои традиции, свой уклад жизни. Девочек воспитывали в строгом викторианском духе: они спали на походных кроватях, почти без подушек, по двое в комнате. Теннис, холодная ванна утром, теплая — вечером. Чтение богоугодных книг, неукоснительное исполнение церковных обрядов… Как и родители, дети вели дневники. Что поражает в них больше всего — это часто употребляемое слово «мы». Они мыслили о себе, о своей семье как о едином целом. «Господи, помоги нам!» — записал тринадцатилетний Алексей в тобольской ссылке. «Благодарю Бога за то, что мы спасены и вместе» — это уже Александра Федоровна. «Каждая женщина имеет в себе также материнское чувство к человеку, которого она любит, это ее природа»: эти слова Александры Федоровны могут повторить многие женщины. «Мой мальчик, мой Солнечный Свет», — называла она мужа в письмах через двадцать лет совместной жизни. «Замечательная особенность этих писем заключалась в свежести чувства любви Александры, — замечает Р. Мэсси. — После двадцати лет замужества она все еще писала мужу как пылкая девушка. Императрица, так застенчиво и холодно проявлявшая свои чувства на людях, раскрывала всю свою романтическую страсть в письмах». Свыше шестисот ее писем к Николаю наполнены не только интимными переживаниями: нередко в них прорывается искренняя боль по поводу несовершенства мира, его жестокой сути. Вот только одно из многих высказывании этого рода, до сих пор, на наш взгляд, не утратившее своей актуальности: «Уже давно нет крупных писателей ни в одной стране, нет также знаменитых художников или музыкантов, — странное явление… Машины и деньги управляют миром и уничтожают искусство, а у тех, кто считает себя одаренным, — испорченное направление умов… Наступит ли во всем пробуждение и возрождение, будут ли снова существовать идеалы, станут ли люди чистыми и поэтичными или же останутся теми же сухими материалистами?»
В 1915 г., в разгар Первой мировой войны, Царскосельский госпиталь был переоборудован под прием раненых солдат. Там Александра Федоровна вместе с дочерьми Ольгой и Татьяной прошли обучение сестринскому делу у княжны В. И. Гедройц, а затем ассистировали ей при операциях в качестве хирургических сестер. «Стараясь творить добро, — пишет А. Н. Боханов, — Александра Федоровна в годы Первой мировой войны занялась деятельностью, просто немыслимой для человека ее звания и положения. Она не только патронировала санитарные отряды, учреждала и опекала лазареты, в том числе и в царскосельских дворцах, но вместе со своими старшими дочерьми окончила фельдшерские курсы и стала работать медсестрой». Императрица лично обмывала раны (в том числе и такие, от которых молодые санитарки, бывало, падали в обморок), делала перевязки и отбывала ночные дежурства, забывая о собственных проблемах со здоровьем. А в эти годы она уже страдала от одышки и частой зубной боли; ее ноги порой так отекали, что подчас приходилось пользоваться креслом — каталкой. Но самое страшное — бесконечные терзания из-за здоровья сына…
Как и прежде, в эти суровые годы императрица находит главное свое утешение в вере. «Горячая приверженность Александры православной вере повергла высшее общество в смущение, — подчеркивает Р. Мэсси. — Будучи православными от рождения, все считали занятия императрицы, с ее энергичным собиранием редких икон, запойным чтением церковной истории, паломничествами и разговорами о священниках и святых отшельниках, нелепым чудачеством». «Императрица переживает очень тяжелую полосу, — продолжает тему французский дипломат Морис Палеолог. — Усиленные молитвы, посты, аскетические подвиги, волнения, бессонница. Она все больше утверждается в восторженной мысли, что ей суждено спасти святую православную Русь…»
Но вот наступил переломный, трагический 1917 г. После отречения Николая II глава Временного правительства А. Ф. Керенский собирался отправить царскую семью в Англию, правительство которой по его просьбе решило пригласить Романовых на жительство. Но в дело вмешался Петроградский Совет, а вскоре изменил свою позицию и Лондон, устами своего посла заявивший, что британское правительство больше «не настаивает на приглашении». В начале августа Керенский лично проводил царскую семью в Тобольск, выбранный им местом ссылки. Но после появления в этом городе все новых и новых лиц, подозреваемых в связях с монархистами, представители уже Советской власти встревожились.
Было решено перевести Романовых в Екатеринбург, где для царской семьи отвели здание купца Ипатьева, получившее временное название «Дом особого назначения». Есть сведения о том, что британский консул Г. Рестон все же пытался тайно содействовать освобождению Романовых. По его инициативе разрабатывался план ночного похищения семьи, белые офицеры с фальшивыми документами пытались проникнуть в дом Ипатьева… Однако судьба Романовых была предрешена: первоначально Советская власть рассчитывала подготовить «образцово-показательный» суд над Николаем, но для этого не хватило времени. В середине июля 1918 г., в связи с наступлением на Урале белых, Петроград, признав, что падение Екатеринбурга неизбежно, дал указание местному Совету предать Романовых казни без суда. В ночь на 17 июля 1918 г. Александра Федоровна вместе со всей семьей была расстреляна.
Уже в 1990-е гг. некоторые историки стали говорить о том, что царская семья все же могла уехать за рубеж, спастись, как спаслись многие из их высокопоставленных подданных. Ведь даже из места первоначальной ссылки — города Тобольска — поначалу можно было бежать. Почему же все-таки не?.. На этот вопрос из далекого уже 1918 г. отвечает сам император Николай: «В такое тяжелое время ни один русский не должен покидать Россию». И они остались. Остались вместе навечно, как и напророчили сами себе когда-то в молодости. В огромной степени лично ответственные за трагическую судьбу революционной России, Николай Александрович и Александра Федоровна понесли все же слишком жестокую кару за свои прегрешения — вольные и невольные. Об их невинно убиенных детях и слугах говорить не приходится…