Cудьба [litres]

Накануне ночью в город были введены танки. На следующий же день утром в срочном порядке танки подогнали к каждому университету. Одновременно с обнародованием реформы Юсин в действие вступил и приказ о временном закрытии учебных заведений на неопределенный срок. Студенты теперь вместо учебных аудиторий собирались в пивнушках или в съемных комнатах и сожалели о текущем положении в стране, выражая свое неудовольствие.

Октябрьские реформы Юсин для студентов юридического факультета выглядели еще более вздорными, чем для остальных. Как только была утверждена Конституция Юсин, существующие своды законов и учебники стали просто бесполезными бумажками. «Разве можно назвать юриспруденцию настоящей наукой? Разве юриспруденция – это действительно наука?» – такие сомнения угнетали студентов юридического факультета. Мы не хотели идти на занятия.

Мне надолго запомнилась первая после начала нового семестра в университете лекция нашего профессора по конституционному праву. Тогда он был очень известным ученым в этой области, он даже использовал свою книгу в качестве учебного материала на занятиях. В течение периода временной приостановки занятий в учебных заведениях он написал новую книгу о Конституции Юсин и по этой новой книге провел первое занятие.

В течение всей стоминутной лекции он не мог даже взглянуть на студентов, он зачитывал материал, уставившись в потолок аудитории. Ему было стыдно перед студентами за то, что ему пришлось написать новую книгу по конституционному праву Юсин и читать лекцию по этой теме.

В то время мое общественное сознание формировалось благодаря самостоятельной жизни, которую я вел в съемном жилье. Это была свобода, благодаря которой у меня не было никаких ограничений в повседневной жизни, и обычным делом было собраться с однокурсниками и до поздней ночи спорить о текущей политической ситуации. Я снимал квартиру вместе со своими сонбэ из старшей школы. Так как на наши вечера собирались студенты из разных университетов, мы могли услышать новости о том, каких успехов достигли движения сопротивления в их вузах. До нас доходили новости из социологического кружка критического восприятия действительности или из кружка сельскохозяйственного движения, мы читали подпольные газеты, узнавали новости об университетских забастовках, декларации, распространяемые во время этих забастовок, и подобные вещи. Вслед за старшими товарищами и друзьями я даже ходил смотреть на забастовки физического факультета Сеульского национального университета и университета Корё, где студенческое движение было самым сильным в то время.

Человеком, который в университетский период оказал наибольшее влияние на формирование у меня, так же как и у многих других студентов в то время, критического сознания и системы общественных взглядов, был учитель Ли Ёнхи*.

В журнале «Сочинения и критика» я впервые прочитал его статью «Вьетнамская война», которая позже вошла в не опубликованную тогда еще книгу Ли Ёнхи «Логика переходного периода»*. Я помню, что во время моей учебы на первом и втором курсах университета его труды публиковались в журнале по частям, а когда я перешел на третий курс, вышла и вся книга. Первая статья Ли Ёнхи, с которой я столкнулся, действительно шокировала меня. Он рассматривал аморальность Вьетнамской войны, характер империалистических войн, пацифистское движение в Америке и другие подобные темы. И в конечном счете он утверждал, что это была война, в которой США, даже будучи сверхдержавой, не могли выиграть.