Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

На начальном этапе осады Выборга в 1710 г. преимущество в артиллерийской мощи было на стороне осажденных шведов. Ф. М. Апраксин сообщал Петру об эффективности огня их пушек и мортир: «Неприятели, государь, противо нас сделали три батареи и стреляют по нашим батареям зело жестоко и цельно; одну пушку у нас разбили так, что стрелять не можно, а другая раздулась от многой стрельбы… Также начали летать в наши шанцы бомбы, однако-ж действуют зело плохо и шкоды великой до ныне не чинят» [363]. Позднее парк осадной артиллерии русских пополнился, но они столкнулись с новой проблемой – белыми ночами. 2 июня Ф. М. Апраксин писал царю: «Великая, государь, нам чинилась мешкота от провозу пушечного и мортирного: от Беликова каменья невозможно тихо провесть, к тому ж ночи светлы, как день; когда повезут, то неприятели, усмотри, жестоко стреляют ис пушак и тратят людей» [364]. Этих «потраченных» под Выборгом людей адмирала Апраксина наблюдал датский посланник Юст Юль, который записал под 22 мая: «Я посетил лазаретный барак, где видел много жертв войны; иные из этих несчастных лишились рук, иные ног, а иные получили другого рода страшные раны. Русские офицеры рассказывали мне, что в ночь накануне залпом картечью из шестерых городских орудий за один раз убито и ранено 30 русских рабочих» [365]. Земляные работы грозили травмами и вне неприятельских выстрелов: «Господина подполковника князя Долгорукова постиг несчастливый случай: ехал с генералом-лейтенантом Голицыным в наши шанцы и упала под ним лошадь, и расшиб ногу гораздо больно. Благодарим бога, что не переломил [366]», – писал из-под Выборга адмирал Апраксин 29 мая 1710 г.

Стрельба по осаждающим тщательно фиксировалась рижанином Гельмсом в его дневнике. Мы не знаем, откуда невоенный житель Риги брал настолько подробные сведения о действиях шведского гарнизона; возможно, он получал сведения от офицеров, или в дни осады весь город жил новостями о событиях на крепостных стенах – сколько выстрелов было произведено по осаждающим, сколько было убито и проч. В первый день появления русских с Коброншанца было сделано шесть выстрелов и убит один солдат осаждавших; с Масельского бастиона сделали два выстрела через реку, не поразив никого. Через два дня из города производились «многократные выстрелы», но об их результативности рижане ничего не узнали, т. к. «была очень туманная погода»[367]. 8 ноября 1709 г. (даты в журнале Гельмса не совпадают с датами в русских источниках) рижанам стало известно (очевидно, от шпионов), что русский генералитет соберется в недавно захваченном Кобершанце на военный совет для осмотра рижских укреплений: «Когда утром в 9 часов русские генералы собрались, то нашим дали знак, по которому тотчас же со всех городских бастионов открыли пальбу в Коброншанец. Мало было успеха, однако, из такой пальбы, потому что ядра падали большею частью в воду, так как шанец лежал очень низко. Только некоторые навесные выстрелы заставили собрание разойтись» [368]. Следующей ночью в ярком лунном свете было видно, как к осаждающему корпусу прибыли суда с провиантом и артиллерией, однако огонь не смог помешать им пристать к берегу.