Годы и дни Мадраса
- Автор: Шапошникова Людмила Васильевна
- Год: 1971
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Годы и дни Мадраса». Краткое содержание книги:
— Нет, не знаю.
— Фу, как не стыдно! — глаза Виктории смеялись. — Весь колледж уже об этом знает. Студенты третий день наводят чистоту в общежитии. А эта… — Виктория запнулась, — тоже готовит себя к концу света и не хочет иметь дела с грешниками. Поняла?
— С трудом, — ответила я и пошла к себе в коттедж ждать конца света.
До вечера он почему-то не наступил, и я, воспользовавшись краткой передышкой перед светопреставлением, вышла в сад подышать свежим воздухом. За густой порослью кустов я услышала приглушенные голоса.
— Дэзи, Дэзи, — звал кто-то, — иди сюда. Отсюда лучше видно.
В кустах что-то затрещало, и я увидела мелькнувшее сари.
— Как ты думаешь, — сказал другой голос, — откуда начнется конец света? Наверно, с этой стороны.
За кустами зашептались.
— Хорошо бы до экзаменов, — мечтательно сказал первый голос.
Прошли экзамены, а мир по-прежнему прочно стоял на месте. Но преподаватели были взбудоражены еще одной новостью. Мисс Манаси, которая преподавала тамильский язык, стали посещать «видения». Сначала ей явилась дева Мария, потом апостолы Петр и Павел и, наконец, сам святой Фома. К несчастью, мисс Манаси была моей соседкой по коттеджу. Однажды среди ночи раздался стук в мою дверь. «Что-то случилось», — подумала я и пошла открывать. На террасе в длинной нижней юбке стояла Манаси. Фонарь над входом освещал ее лицо с нездоровой, зеленоватого оттенка кожей и маленькими цепкими глазками.
— О! — сказала Манаси. — О!
— Что? — не поняла я.
— Вы ничего не видели? — с придыханием спросила моя соседка.
— Очередной сон, — ответила я.
— Нет! — вскричала Манаси. — Вы не видели сияния, которое шло из моей комнаты?
— Я сплю с закрытыми глазами. Что-нибудь загорелось?
— Как вы не можете понять! — тоном превосходства заметила Манаси. — Меня опять посетил Он.
— И вы решили меня пригласить в свою компанию?
— Нет, я хотела сообщить вам об этом счастливом видении.
— Следующий раз, — рассердилась я, — делайте это, пожалуйста, днем.
Кажется, мисс Манаси приняла мой совет. Как-то я зашла в зал для отдыха преподавателей просмотреть газету. Моему взору представилось странное зрелище. Посреди, зала стояла Манаси с возбужденными глазами, а вокруг нее сидели несколько преподавателей, внимательно ее слушавших.
— И вот, — говорила Манаси, — я увидела сияние над крышей нашей столовой. Сначала я не придала этому значения, но потом увидела белоснежные одежды ангелов. Как вы думаете, что они делали?
— Что? — как вздох, пронеслось по залу.
— Они принесли молоко нам на завтрак, — торжествующе закончила Манаси.
Наступило неловкое молчание.
— Простите, мисс Манаси, — сказала я, — вы имели возможность общаться с ними?
— Да, — поджала губы рассказчица. Она не могла простить мне ночного разговора.
— Очень хорошо, — продолжала я. — А вы не спросили, почему в молоке, что подают в столовой, так много воды. Его ангелы разбавляют?
Неловкая тишина взорвалась смехом. Мисс Манаси, бросив на меня злобный взгляд, с достоинством удалилась.
…На башне перед главным зданием бьют часы. «Вам, бам, бам…» — восемь ударов. С последним ударом просыпаются студенческие общежития. В утреннем свежем воздухе раздаются громкие голоса. Кто-то кого-то зовет, кто-то смеется. Посреди сада высится купол часовни, увенчанный черным строгим крестом. Сюда направляются и студентки и преподаватели. По дорожкам, посыпанным песком, шаркают ноги, мелькают цветные сари, европейские платья. Через несколько минут в часовне начнется утренняя молитва. Теперь на территории сада никого не видно, и только ряды туфель выстроились перед входом в часовню. Из часовни доносится пение. Поют хорошо и слаженно. Через полчаса все устремляются к столовой. Мисс Бакиамутту, заведующая столовой, стоит на пороге и, блестя пенсне, наблюдает, как рассаживаются студентки. На студенческой половине гремят металлические стаканы и тарелки. На половине преподавателей стоит общий стол, за которым собираются три раза в день все преподаватели, живущие в колледже. В ослепительно белом сари входит мисс Мукерджи. Все встают, и декан начинает читать молитву: «Отче наш, иже еси на небеси…» «Аминь», — отзывается наполненный зал. Теперь можно приступить к утренней трапезе. Преподаватели ведут за едой степенную беседу, но посматривают на часы. Ровно в девять начинаются занятия. Зал столовой постепенно пустеет, и весь поток направляется к учебным зданиям.
К часу дня все снова в столовой. Там вновь повторяется процедура с молитвой. После обеда колледж затихает. Те, кто живет в городе, уже покинули его. Обитатели общежитий погружены в послеобеденный сон. Только мается на жаре верный страж гуркха, да Самуэл сидит под колоннами главного здания, ожидая всяческих распоряжений. Постепенно колледж снова оживает. Наполняется библиотека, в лабораторном корпусе видны склоненные над колбами и пробирками девичьи головы. На спортивной площадке идут занятия. Девушки прыгают с мячом, разучивают вольные упражнения, бегают, преодолевая барьеры. На них теперь свободные кофточки и короткие широкие юбки. Особой ловкости никто из них не проявляет. Жарко, да и воспитание, как говорится, не то. Вечером опять молитва в часовне и обязательная проповедь, которую по очереди произносят преподаватели. Темы проповеди всегда имеют отношение к колледжу. Если проповедь читает мисс Умен, то под угрозой господней кары находятся студенты, манкирующие спортивными занятиями, если мисс Эдвардс, то кара нависает над не выполнившими лабораторных работ по физике и т. д.
Обеды в колледже сытными не назовешь, и поэтому студенты задолго до ужина тоскливо поглядывают на столовую, а некоторые даже предпочитают заниматься на ступенях перед входом. Это в основном «язычники», которые не ходят на молитву и терпеливо дожидаются ее конца. Но вот из часовни доносится благостное пение, возвещающее окончание послеполуденного поста.
После ужина каждый делает что хочет. Девушки разбредаются по саду, сидят группами или уединяются в укромных уголках. Некоторые читают, другие беседуют. Томительно тянется вечернее время. Преподаватели расходятся по своим квартирам или иногда сидят в зале, обсуждая студенческие новости и тщательно разбирая, кто, где, когда, с кем. Тех, кто уходит по вечерам в город в гости или развлечься, тоже обсуждают и гадают, что они в это время делают.
В десять часов вечера гуркха покидает свой пост и запирает железные ворота. До этого времени все должны быть в колледже. Если вы возвращаетесь к себе после десяти, то это уже ваше дело, как вы это сделаете. Одно можно сказать, что каменная ограда не очень высокая и имеет выступы с внешней стороны…
Однообразие жизни колледжа нарушается время от времени праздниками. Индусские праздники здесь не в почете. Мисс Мукерджи даже старается сократить число официальных свободных дней, которыми пользуется весь город. Но традиции и молодость нередко берут свое. Однажды два дня спустя после дивали на площадке перед основным общежитием вдруг раздались крики, взорвался и рассыпался цветными звездами фейерверк, заплясали бенгальские огни, вспыхнуло пламя факелов. Девушки, озаренные огнем, двигались по кругу в темпераментном танце, пели и смеялись. Рядом стояла пустая покинутая часовня, вздымая свой строгий крест к небу, над которым полыхал фейерверк. К танцующим и забавляющимся огнем подходили новые группы студенток и немедленно вливались в танцы и веселье. Над садом стоял разноголосый шум, совсем не обычный для такого времени. Среди танцующих и громко смеющихся девушек я увидела и христианок, которых выдавали только крестики, болтающиеся на тонких цепочках. А в остальном они были дочерьми своей Индии. Преподаватели, привлеченные шумом, собрались под колоннами главного здания. Они тревожно перешептывались, не зная, что предпринять. А «языческая вакханалия», озаряемая веселыми огнями, продолжалась.
— Я никогда от них этого не ожидала, — произнесла мисс Мукерджи, презрительно опустив уголки губ. — И это называется господни дети. Они же язычники! Посмотрите на эти дикие танцы.