Мне больно, Олег!

Трахал он меня после этого остервенело и долго, но каждое движение в меня было таким горячим и нужным, что меня не волновала даже боль в измученном теле.

Олег отнес меня на руках в ванну, насыпал соли и погрузился, держа меня в своих объятиях.

Соль принялась щипать мои раны, но он шептал мне на ухо, какая я красивая, теплая, настоящая и нежная, и я чувствовала, что растворяюсь в тепле и неге.

Сидеть наутро было больно, я все время ерзала под взглядами подруг и нервно поправляла на шее закрытую шелковую блузку, которую купила со срочной доставкой. Лето было жарким, может быть, поэтому они так удивленно на меня косились, а все остальное я придумала.

Вечером Олег принес мне сто одну белую розу. Шелковое белое платье с открытой спиной. Бриллиантовую подвеску. Дорогое шампанское.

Я так удивилась, что долго не могла поверить и уйти переодеваться, хотя он настаивал.

В ту ночь он порол меня по открытой в этом платье спине розами. Шипы раздирали кожу в кровь, капли усеивали их белые лепестки и белоснежный подол. Я была подвешена к крюку в потолке на вытянутых руках, едва касаясь кончиками пальцев ног пола. Тяжелые цепи обвивали мои запястья, а передо мной было зеркало, в котором я видела горящий взгляд Олега и то, как разлетаются алые капли.

Когда изломанный букет пришел в негодность, Олег уложил меня на бок на обеденный стол, достал перчатки и набор скальпелей и долго, тщательно и глубоко вырезал на моем бедре розу.

– Останется шрам, – сказал он. – Навсегда.

– Разве так можно? – спросила я, замирая от восторга, глядя, как растекается кровь из ран.

– Мне можно все.

Почему-то в тот момент я подумала, что это похоже на признание. Если не в любви, то в том, что он хочет оставить меня себе навсегда. Ведь клеймят только свои вещи.

Но…

Я ошиблась.

Облом

Все снова началось с игл.

– Встречай меня в сетчатом комбинезоне, – сказал Олег, уезжая с утра.

Весь день я провела в салоне красоты. Почему-то именно сегодня мне хотелось быть для него идеальной. Ни единого волоска ниже шеи, безупречный и незаметный педикюр, идеальный маникюр, маски для лица, маски для волос, укладка, макияж… который все равно потечет, я знала, но все равно хотела быть красивой.

От массажа и умащения тела бальзамами пришлось отказаться: не зажила еще вырезанная на бедре роза, да и синяки со следами от порки даже у мастера эпиляции вызывали подозрения. Хотя, вот на мой вкус, я бы пережила три самых жестоких практики от рук Олега, чем одну восковую эпиляцию в салоне! Увы, выбора мне никто не предлагал, так что перед желанной пыткой пришлось вытерпеть пытку нежеланную. Зато облегающая тело, впивающаяся в кожу черная сетка, несмотря на неудобства, рождала только сладкое предвкушение. Повертевшись перед зеркалом, я взяла ножницы и разрезала несколько ячеек на бедре, чтобы розовые шрамы розы было виднее. Было даже жаль, что скоро они поблекнут и из алой ставшая розовой, роза станет совсем белой. Все равно красивой, но белой… Мои алые губы напоминали мне о крови, которую я тоже стала любить. И алые туфли на высоченной шпильке. Я прошлась в них от стены до стены по всей огромной студии Олега, вспоминая навыки с курсов. Я умела ходить даже на пятнадцатисантиметровых шпильках, но подозревала, что в этих туфлях мне придется разве что лежать…