Стенание [litres][Lamentation]

Николас склонился над небольшой стопкой обгоревших листов на полу. И заметил:

– Вот где они пытались устроить пожар.

Я подошел к нему. Почерневшие обрывки лежали под полкой с краской. Если бы не появился Оукден, все строение бы сгорело. Я взял один обгоревший лист и прочел: «…le chat est un animal méchant…»[13]

– Страницы из книги, которую Грининг печатал, – сказал я.

– Что будет со всем этим? – спросил Овертон, обведя взглядом помещение.

– Теперь это собственность его родителей. Как их доверенное лицо, я имею право оформить завещание вместо них. Возможно, вы с Бараком и займетесь этим. Если автор заплатил Гринингу за печатание этой книги, деньги придется вернуть. Остальное имущество будет распродано, и выручка достанется родителям. Печатный станок стоит немало.

Я взглянул на бумагу на полках. Кипа была небольшой, но, поскольку вся бумага ввозилась в Англию из-за границы, она представляла определенную ценность, и ее имело смысл украсть, как и шрифт. Но вряд ли это стоило того, чтобы разные люди, по отдельности, дважды предпринимали попытки ограбления.

Затем я приблизился к боковой двери, вышел наружу, с облегчением избавившись от едких испарений, и огляделся. Участок заросшей травой земли упирался в кирпичную стену футов около семи высотой. Я задумался. Нужно поговорить с Оукденом с глазу на глаз, без помощника: ведь, кроме меня, он – единственный человек вне стен дворца, кто знает о «Стенании грешницы».

– Николас, – позвал я, – посмотри-ка, что там за стеной.

Молодой человек легко залез на стену:

– Там сад, который не намного отличается от участка с этой стороны.

– Спустись туда и посмотри, куда могли убежать преступники после убийства Грининга. Может быть, остались какие-то следы. А потом приходи, я буду в доме у Оукдена.

Овертон как будто смутился:

– А что, если хозяева увидят, что я шныряю по их саду?

– Придумай какое-нибудь оправдание, – улыбнулся я. – Хороший юрист всегда должен уметь сочинять на ходу.