Фуше

Покинув Неаполь, Фуше появляется в Риме, губернатором которого был назначен Наполеоном еще до своего отъезда в Неаполь. Из Рима он отправляет императору отчет о своей поездке к королю Иоахиму, сообщая о ее неудаче и подробно расписав причины, приведшие к ней{687}. По прибытии в «вечный город» Фуше узнает, что войска союзников, нарушив нейтралитет Швейцарии, вторглись во Францию. Впервые за много лет рабски-послушные французские законодатели проявляют нечто вроде строптивости. Они рекомендуют императору «принять условия Франкфуртской декларации (союзников)[87] и заключить на ее основе немедленный мир»{688}. Савари, этот, выражаясь словами Фуше, «домашний инквизитор», явившись к императору, предлагает образумить смутьянов. Для этого нужно всего лишь… арестовать Законодательный корпус в полном составе. «Государь, — говорит он Наполеону, — это будет второй том дела герцога Энгиенского». — «Вы — глупец, — слышит он в ответ. Успех первого тома отвратил нас от желания писать второй. Кроме всего прочего, тогда я заключил союз с Победой; сегодня же мы разбиты…»{689}. Катастрофа приближается. Фуше это так же очевидно в Риме, как императору — в Париже. «На всю Европу произведет глубочайшее впечатление… — пишет герцог Отрантский Наполеону, — если Ваше Величество, проявив стремление к миру, великодушно откажется от прежней политики создания всемирной монархии. До тех пор пока он не выскажется официально по этому вопросу, державы коалиции будут считать или заявлять о том, что эта политика лишь на время отложена и что вы вернетесь к ней, как только обстоятельства позволят вам сделать это»{690}.

В Риме Фуше почти не задерживается под тем предлогом, что город не может быть обороняем{691}. Как человек, ревностно исполняющий свой долг, герцог Отрантский неутомимо колесит по дорогам Италии, появляясь то во Флоренции, то в Лукке, то в Модене. И везде, где бы он ни появлялся, тихим, вкрадчивым голосом его превосходительство г-н Жозеф Фуше объясняет собеседникам, что война императором проиграна и им следует самим позаботиться о своей безопасности и благополучии. Зерна измены, разбрасываемые повсюду герцогом Отрантским, падают на благодатную почву. Сестра императора, великая герцогиня тосканская Элиза более, чем кто-либо еще, исключая разве что «определившихся» к тому времени Мюратов, склонна благосклонно выслушивать советы Фуше. По крайней мере, герцог Отрантский в своих мемуарах пишет по этому поводу следующее: «Что касается меня… я нашел ее (Элизу) внимательной… и расположенной довериться моему опыту и моим рекомендациям. С этого момента я руководил ее действиями»{692}. Впрочем, «заботясь» о титулованных «друзьях», Фуше не забывает и о собственных интересах. Во время тайного свидания с Мюратом в Модене он требует от короля возмещения понесенных им убытков в размере 170 тыс. франков, вследствие неполучения им жалования генерал-губернатора римских областей и Иллирии. Фуше откровенно пишет об этом в своих мемуарах: «Король Неаполя, захватив римские области и находившиеся там государственные доходы, стал должником по отношению ко мне… Он отдал приказ относительно этого (долга), исполнение которого было сопряжено с некоторой отсрочкой; однако, прежде чем я покинул Италию, — с удовлетворением замечает герцог Отрантский, — я мог сказать, что я не воевал за свой собственный счет»{693}. Человек, в свое время заявлявший, что честному гражданину достаточно 40 монет в год, уезжал из Италии со 170 тыс. франков в кармане. Фуше и тут удалось «сыскать в воде, взволнованной бурею… выпавшее из рук фортуны» богатство. «Он умел становиться под ветер в таких обстоятельствах, и это казалось ему правом, приобретенным успехами…»{694}.