Николай Чудотворец

Косвенно о такой взаимопомощи свидетельствует письмо Антиохийского епископа II века Игнатия, адресованное римским христианам. Он написал его, когда попал в тюрьму. В этом послании он просит единоверцев наоборот — не спасать его, как это было принято, не использовать влияние для его освобождения. Епископ считал мученическую кончину шагом к райскому блаженству. «Ибо ни я уже не буду иметь такого удобного случая достигнуть Бога, ни вы — ознаменовать себя лучшим делом, если будете молчать», — заключил Игнатий.

У Евсевия Кесарийского также находим: «Казалось, они не смогут выжить даже при самом тщательном уходе, продолжали жить в тюрьме: без всякой людской заботы, укрепленные от Господа душевно и телесно, они и других уговаривали и утешали».

В «Апостольских постановлениях» прямо говорится: «Итак, не имеющих пищи и одежды питайте и одевайте от праведного труда верующих, и собранные от них, как прежде сказали мы, деньги иждивайте на выкуп святых, на освобождение рабов, пленных, узников, обижаемых, идущих, по приговору тиранов, за имя Христово на единоборство и смерть; ибо Писание говорит: «избавь ведомых на смерть, и искупи убиваемых, не щади» (Const. Ар. 1).

Помощь христиан друг другу поддерживала тех, кто был слаб духом, тех, кто сдавался и приносил языческие клятвы. Однако опыт показывал, что это не помогало им в конечном итоге спастись. По этому поводу Евсевий Кесарийский в своей «Церковной истории» объяснял так: «Отрекшиеся все равно содержались в тюрьме и были тоже пытаемы. Объявившие себя тем, чем они и были, были посажены как христиане и ни в чем другом их не обвиняли, этих же держали как убийц и развратников, и по сравнению с другими наказаны они были вдвойне». То есть лучше уж было сохранять взаимовыручку среди христиан, чем оказаться изгоем и при этом вдвойне наказанным за предательство.

Философ Аполлоний Тианский, по словам автора его жизнеописания Флавия Филострата (создано в III веке), не будучи христианином, произнес: «Мы, люди, заключены в темницу на весь срок, именуемый жизнью, ибо сама душа наша, опутанная узами бренного тела, хотя и многое сносит, однако же порабощается всем человеческим склонностям».

Но чтобы подвести некоторую черту в высказываниях великих, напомним еще одни слова Тертуллиана, ободряющие тех, кто еще не прошел испытания, подобные тому, что претерпел Николай, епископ Мирликийский в начале IV столетия: «Пусть дух беседует с плотью об их общем спасении, не думая о тяготах тюрьмы, но готовясь к предстоящей борьбе. Плоть, может, и испугается тяжести меча, высоты креста, ярости зверей, казни на костре и палача, искусного в пытках. Но дух должен напомнить себе и плоти, что, хотя это и жестокое испытание, многие со славой выдержали его».