Пробуждение

М.Ю. Лермонтов

7 февраля 2035, Станция «Содружество»

Наталья теперь имела полный доступ и право смотреть все видеозаписи всех камер Станции в живом режиме. Первым делом, когда нашла время, она проверила Кимо, но даже её острый глаз не смог бы разобрать то, что происходило с китаянкой. Затем, она уличила момент, когда Олаф закончил работу с Капитаном и остался один. Знание – сила, а сила порой должна быть деликатной. Она ни на секунду не сомневалась, что провела суд в лучшем виде и поступила верно. Но и у победы бывает странный вкус. Ей было по-настоящему жаль Олафа. Надо было с ним поговорить до вечерней планёрки.

Они встретились у дверей его отсека. Так хотела Наталья, без лишней приватности.

– Олаф, разреши с тобой поговорить, – примирительно начала она.

– Тебе и раньше не нужно было разрешение, сейчас тем более, – угрюмо, но беззлобно отозвался швед.

– Это про Кимо. Мне важно, чтобы ты понял. Для остальных она была… менее важна.

– Я понимаю, какие возражения? Закон суров, но закон и всё такое, – он старательно отводил глаза.

– Нет, Олаф, не это, – Наталья широко улыбнулась, – Пойми её не как товарища, как женщину.

Олаф сделал такие большие глаза, что она чуть не прыснула смехом. Хотела сказать ему, что видела запись из медотсека и дальше, но передумала. «Он такой чудак. Пусть сам догадается, если сможет».

– Она, действительно, хотела спасти тебя больше других и доверяла тебе. А ты доверял ей. По-своему она хотела как лучше и сделала для этого всё, что могла. Я не буду говорить громкие слова, но ты, очевидно, ей дорог. За брошенный тебе перед арестом взгляд, многие мужчины дорого бы отдали.

– Ты бы тоже отравила… близкого тебе человека? – с недоумением спросил швед.

– Я бы нашла другой способ. Да и я не Кимо. Главное, я тебе чисто по-женски говорю, поверь. Она рисковала многим и понесла наказание не из-за тебя, конечно. Но во многом ради тебя.

– То есть, ты её оправдываешь, и весь этот суд был спектаклем?

«О, Боги. Святая простота попадает пальцем в небо», – подумала Наталья с раздражением. «Или я такой плохой переговорщик? Главное, держать себя в руках».

– Олаф, – начала она очень мягко, – я не оправдываю её. И за все слова на суде отвечаю, – ударение на «все», – Я не смогу доверять ей как бойцу, она поставила чувства выше задания. Но ты не осуждай её как женщину, этого она не заслужила. Понимаешь?

Швед медленно кивнул, смотря ей в глаза.

– Поговори с ней, когда закончим. Я не хотела бы лишних страданий, – Наталья не выдержала его взгляда, резко развернулась и ушла.

Олаф стоял и думал, как мало он понимает в женщинах. По крайней мере, в этих двух.

***

На вечернее собрание Наталья пришла первой и сразу села за стол. Оружие было при ней, но одного спектакля в день довольно. Лучше им не светить. Перед ней был планшет с заметками о грядущей вылазке, и она приветствовала каждого, кто входил, кивком головы.

– Мы совсем забыли одну вещь, – начала она бодрым, доверительным тоном, – до смены характера нашего задания, скажем так, мы с Вилье и Бергом изучали видео с вылазки. Коллеги, прошу вас поделиться выводами с остальными.

Пока они рассказывали то, что она уже знала, Наталья еще раз внимательно вгляделась в лица товарищей. Олаф будто бы приободрился и почти вошел в прежнюю силу и дух. Вилье успокоился, был занят делом, знал свою важность и имел гарантии. Если бы не карантин, его ситуация стала просто лучше. Берг, она знала, и сам хотел бы остаться. На него одного она могла положиться за идею, без манипуляций. Нэш делал вид, что внимательно слушал, но она давно его знала. Всё познается в сравнении. Как он слушает по-настоящему внимательно, она прекрасно помнит. Сейчас он одним ухом всегда слушает себя и думает, как использовать любые данные против неё. «А ты не параноишь ли, подруга?», – спросила она себя. Но потом вспомнила, что слышала «сэр» достаточное число раз, чтобы убедиться: с ним не всё в порядке. Одна угроза лучше нескольких, особенно когда её ждешь.