Второй шанс для попаданки

Санитары нашли бесчувственного Лукаса и меня, бьющуюся в истерике, когда с тварью было покончено. Нас забрали в изолятор на носилках. Ещё бы. Сил стоять на ногах у меня не было, а Люк в себя так и не пришёл.

Я отошла только к утру, а генерал провалялся без сознания три дня, но это неважно! С тех самых пор его мозг не оплетала ни одна чёрная нить — и это было настоящее чудо. Вот только магические каналы остались пустыми.

После того как меня выпустили из изолятора, у нас с главмагом состоялась откровенная беседа.

— Стефания, расскажите откровенно, что там произошло?

Я рассказала всё честно. И про паука, и про свою реакцию. Удивительно, но он мне поверил, хотя тварь никто не видел, кроме меня, она просто исчезла. Растворилась в земле.

— Не могу представить, что это было.

— Милая Стефания, позволю себе дать вам совет. Больше никому этого не рассказывайте. В лучшем случае не поверят, в худшем — заподозрят в родстве и связи с демонами.

Ну, блин, здравствуйте, я уже от второго человека слышу о себе и демонах в одном предложении. Вероятно, так и есть, а иначе почему никто кроме меня эту кляксу не увидел? Снова здорова. Опять нужно что-то скрывать. Ненавижу ложь! Это какой-то злой рок!

— Я не собираюсь распускать язык, магистр. Скажите лучше, что теперь будет с генералом?

— Не знаю. Мозг его пока чист, но резерв-то пуст и восстанавливаться не собирается.

— Ему нужна девственница с выплеском магической энергии, — как мне ни претило всё это, но факт оставался фактом, Люку нужен мощный вброс, — может, после ударной дозы каналы начнут оживать?

— Видите ли, Стефания, после травмы его невеста, которая в то время была ещё не раскрытой и обладала сильным потенциалом, не смогла наполнить его резерв. Энергия ушла в никуда.

— Но в то время у него в мозгу жил паразит и питался магической энергией. Теперь-то всё иначе.

— Иначе не спорю, но как мы докажем это его родственникам, не раскрывая всех подробностей? Поверьте мне, младший Фаерхот не побежит ни с того, ни с сего на аукцион покупать девственницу. Да ему и невыгодно возвращение брата.

— И что же делать? Можно же сказать, что лечение принесло результат, ну там, не знаю… молния в него попала во время прогулки.

— Давайте я поговорю с родственниками, потом будем думать, хорошо?

 На том и порешали. А я отправилась к Люку, хотелось, чтобы, прядя в себя, он застал меня сидящей рядом и держащей в своих ладонях его руку. Пусть знает, что у него всегда есть поддержка в моём лице.

— Привет, — хриплым голосом сказал он, когда, наконец, очнулся, а я разревелась.

— Ну чего ты? Со мной всё теперь будет хорошо, — он гладил мою руку, — не плачь, малышка.