Разлучи нас, смерть! (СИ)

— Хорошо, я приду, — уступил он.

— Пятница, шесть вечера, — напомнил Ламберг.

Чем-то он напоминал Джейсону Робертсона — тот так же стремился найти ему применение.

В пятницу Джейсон отправился на работу в лучшем костюме. Весь день он просидел как на иголках, а когда рабочие часы закончились, был готов просидеть ещё сколько угодно, лишь бы не идти на ужин. Он был бы счастлив, если бы ему сейчас выдали срочное задание, и он со спокойной душой мог бы не ходить на встречу. Но чуда не произошло…

На входе в ресторан он назвал своё имя, и его немедленно проводили к столику в дальнем конце зала, где уже ждал Ламберг, опять в одном из своих безупречных костюмов и изысканно подобранном шёлковом галстуке. Джейсон в этом респектабельном месте и в обществе состоятельного джентльмена чувствовал себя не очень уютно — его костюм стоил, наверное, меньше, чем порция супа здесь.

Перед тем, как идти на встречу, Джейсон поискал информацию и о Дэниеле Ламберге, и о «Стреттон Кэпитал Менеджмент». Про самого Дэниела ничего не нашлось. Фонд был крупным, с парой десятков офисов в разных странах мира, два главных располагались в Нью-Йорке и Лондоне, но он был параноидально закрытым даже по меркам хеджевых фондов. Оценки относительно объемов управляемого капитала разнились: от сорока до шестидесяти миллиардов долларов. Среди имён нескольких сотрудников, которые Джейсону удалось отыскать, Ламберга не было. Впрочем, в этом не было ничего удивительного.

Фамилия Ламберг была связана разве что с банками: один из частных швейцарских банков когда-то принадлежал семье Ламберг, но наследование по мужской линии пресеклось, и его владельцы уже чуть ли не пятьдесят лет носили другую фамилию.

Сам Ламберг точно так же покопался в его прошлом, правда, в отличие от Джейсона — результативно. Он знал, где он работает и кто его отец. Что он ещё мог узнать? Флетчер обещал, что доступ к материалам полицейского расследования будет сильно ограничен, так что менеджер хеджевого фонда вряд ли смог до них добраться, но мысль о том, что Ламбергу могло стать известно о похищении, беспокоила. Он бы не хотел, чтобы кто-либо узнал о произошедшем. Ему было стыдно, хотя он ни в чём не был виноват.

Когда официант принял заказ и оставил их одних, они какое-то время разговаривали на отвлечённые темы. Джейсон не считал приличным задавать вопросы и ждал, когда Ламберг сам изложит суть своего предложения, а тот особо не торопился, словно ему доставляла удовольствие пустая болтовня.

Наконец, когда появилась первая перемена блюд, он подошёл ближе к делу:

— То, зачем я пригласил вас сюда… Я подумал сразу о нескольких вариантах, но хотел бы сначала узнать, как вы видите своё будущее, Джейсон. Вы не против, если я буду называть вас по имени?

— Нет, так даже лучше. Я хотел бы закончить университет. Допускаю, что смог бы освоить программу самостоятельно, но в таком подходе недостаёт системы. По крайней мере, я никогда не мог этого добиться — меня увлекает один вопрос, и я слишком погружаюсь в него. Думаю, это наследственное. С моим отцом такое происходило постоянно.