Сладкое зло

Далее следовала талия, переходившая к бедрам, на которые и было накинуто гостиничное одеяло.

Я резко оторвала от него взгляд, когда он пошевелился. Уголком глаза я видела, как он легко отбросил одеяло в сторону и переместился на край кровати ближе к окну. Он встал, не глядя меня, и поднял руки в основательном потягивании.

Когда я посмотрела снова, мои глаза упали на его обнаженный зад.

Боже праведный! Я закричала и зарылась лицом в подушку.

— Что?! — услышала я его вопрос. — Ты увидела таракана?

— Почему ты голый?! — Я не посмела поднять мое покрасневшее лицо.

— Хм. И это все? — спросил он. — Я всегда сплю обнаженным. Я не знаю, как ты выносишь всю эту одежду.

— Невероятно, — пробормотала я.

Собравшись с мыслями, я прошла в ванную.

Мы были в дороге уже более чем 100 миль и еще даже не заговорили.

Кайден целую вечность рылся среди местных радиостанций в поисках чего-то подходящего. Затем мы услышали: «Я обожаю сексуальные попки…»

Он издал короткий смешок и покачал головой, прежде чем снова поменять станцию и остановился на мрачных женщинах-рокершах.

Я, не отрываясь, смотрела в окно на зеленые ограничители трассы I-40.

Мы проезжали мимо ранчо и ферм, некоторые из которых были новыми, а другие — покосившимися и заброшенными.

Мы, должно быть, встретили на своем пути все породы крупного рогатого скота, известного человеку.

— Голодна? — спросил Кайден.

Я пожала плечами и кивнула.

Он въехал на почти пустую стоянку кафе, где подавали блинчики. Пройдя в блинную, мы разместились в кабинке на скрипящих диванных подушках.

К нам подошла усталая на вид официантка, не намного старше нас. Горячая энергия исходила от низа ее живота.

— Что я могу предложить вам выпить? — спросила она неприветливо.

— Кофе, — произнес Кайден.

Она посмотрела на меня.

— Горячий шоколад, пожалуйста.

Она отошла, чтобы получить наши напитки.

— Она беременна, — прошептала я.

Он посмотрел на нее и покачал головой.

— Не похоже, — сказал он. — Впрочем, это ничего не значит. Иногда, по женщине не определишь ее положение до середины беременности. Одна девочка в школе скрывала это от всех до шестого месяца беременности.

— Я могу чувствовать ребенка, а ты?

— Нет.

Может быть, это было мое воображение, но он, казалось, немного смутился из-за того, что я могла сделать что-то, что он не мог.

Мы оба наблюдали за ней, пока она наполняла кружки. Казалось, ей было как-то не по себе; ее укрывало облако серого. Она принесла наши напитки и приняла заказ блюд.

Я попыталась улыбнуться ей, но она избегала моего взгляда.

Кайден отпил свой черный кофе.

Я ложечкой сняла взбитые сливки с моего какао и съела их перед тем как заговорить. Я уже боялась того, что собиралась сказать.