ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ

Сергей положил трубку и нажал какую-то кнопку на корпусе похожего на космический аппарат пришельцев телефона.

— Том?

— Я здесь, — раздался из динамика приятный баритон.

Сергей развернул монитор к Дарби, а Кейси отошел в сторону.

На экране Дарби увидела веснушчатое лицо немолодого мужчины. Огненно-рыжие волосы контрастировали с бледной кожей. По какой-то непостижимой причине эти удивительные волосы были длинными, как будто их хозяин застрял где-то в семидесятых годах прошлого века. Мальчишеское лицо плохо соответствовало его звучному голосу.

Сергей придвинул стул и сел рядом с Дарби.

— Том, — заговорил он, — это Дарби МакКормик. Та самая, которая обнаружила на губе жертвы татуировку. У нее полный допуск, поэтому можешь ничего не скрывать.

— Я не вижу мистера Кейси, — ответил Том Гиари.

— Его здесь нет.

— Ясно. Наверное, так даже лучше. Новости неутешительные.

Дарби покосилась на угол, где сидел Кейси, и увидела, как в его глазах гаснет надежда. Он рассчитывал, что этот символ позволит совершить прорыв, найти пресловутую иголку в стоге сена.

— Я только что беседовал с этим профессором из Гарварда, Россом. Он сказал мне, что разговаривал с каждым из вас и предоставил вам базовую информацию об этом символе и о том, какое отношение он имеет к гностицизму.

Дарби ограничилась кивком.

— Все верно, — ответил Сергей. — И что же выяснила наша криптография?

— Ничего, — вздохнул Гиари. — Нам ничего о нем не известно. Наши люди видят его впервые в жизни. К счастью, у нас был Росс. Если бы не он, мы бы до сих пор пытались хоть что-то понять.

Дарби опустила глаза на флешку и, поворачивая ее в разные стороны, заметила на пластмассовом корпусе царапины и потертости.

— Как насчет связи этого символа с какой-нибудь группой или церковью, практикующей гностицизм?

— Боюсь, что такой связи мы не установили. Как я уже говорил, никто никогда не видел этого символа, и, поскольку он не занесен в наши компьютерные системы, у нас нет ни малейшей возможности связать этих людей с какой-то конкретной церковью, группой или радикальным культом. Впрочем, я бы исключил из этого списка церкви.

— Почему?

— Гностицизм как религия никогда не прятался в тени. Только в США зарегистрировано несколько тысяч гностических церквей. Их религиозные доктрины мало чем отличаются от католицизма.

— И все же различие есть, — напомнил ему Сергей. — Представители католицизма не шастают по стране, похищая детей.

— Это верно, — согласился Гиари. — Они их просто насилуют.

Дарби сунула руку в карман и нащупала перочинный нож.

— С учетом того, что ты рассказал мне об этом деле, — продолжал Гиари, — я склоняюсь к мысли, что мы имеем дело с каким-то тайным движением или сектой.

— Или культом.

— Возможно. Татуировка на верхней губе попахивает тайным обществом.

— Как насчет архонтов, о которых говорил Росс?