Во все Имперские. Том 4. Петербург

— А? — генерал на секунду растерялся, но потом сообразил и вытянулся по стойке смирно.

Его бойцы наконец перестали целиться мне в голову из автоматов и оба козырнули.

— Так-то лучше, — одобрил я, — Кореша моего отпустите.

— Отпустить эксимоса! — приказал генерал.

Автоматчики выполнили указание. Нога у Акалу уже регенерировала, но он все еще хромал. Шаманов кое-как подковылял ко мне.

— Что с ногой?

— Да порядок, — заверил меня Шаманов, — Дай мне еще минуту. Все регенерирует. Вот только сапог пропал.

Это было правдой. Сорочка и брюки у Шаманов во время боя особо не пострадали, только чуть заляпались кровью. А вот его обращенный в хрусталь и разбитый вдребезги сапог так и не восстановился, по понятным причинам. Так что выросшая заново нога была у Шаманова босой.

— Где черноусый? — спросил я у бойцов с автоматами, — Вы же торчали тут, когда он вылетел из иллюминатора?

— Это который седой? — уточнил один из автоматчиков, — Так он еще минут пять назад того… телепортировался. Как вылетел из иллюминатора — так сразу и телепортировался.

— В смысле телепортировался? Какого лешего ты несешь? Телепортироваться умеют только Кабаневичи. А этот черноусый точно не Кабаневич, вот в этом я на сто процентов уверен.

— Так он это… порошком… — развел руками автоматчик.

Я недовольно взглянул на генерала, но тот от страха и почтения ко мне совсем растерялся, так что ничего объяснить не осилил.

Вместо Починяева пояснил мне Шаманов:

— Ну порошки. Неужели не знаешь? Клан Порошковых может запечатлеть любое заклинание в специальном волшебном порошке. И если маг возьмет такой порошок и разбросает его — заклинание активируется. Многие магократы продают свои заклинания Порошковым. А Порошковы делают из них порошки и потом продают их другим магам.