Ведьмой быть не запретишь...

Все было настолько реальным, что я даже прикосновение к руке почувствовала и тут же ее отдернула.

— Что-то вы не договариваете князюшка. — просто подозрительная ласка в его голосе слышалась, так у нас в деревеньке к полудуркам обращались. Вот и князь говорил, а речь как патока к ушам прилипала.

Глаза некроманта еще больше налились чернотой, рука еще недавно тянувшаяся ко мне зацепила что-то из черной мглы, которая плотным кольцом обступила нас.

— Знакомая вещь, милая?

Я уставилась на собственноручно сплетенный венок. Ни единый цветочек не завял, ни одного листочка не упало.

— Ты же знаешь что он приведет к тебе где бы ты ни была. Я даю тебе последний шанс — если ты сама скажешь где сейчас, у тебя будет самый любящий муж, если же я тебя сам найду, тогда готовься к приему господина и повелителя.

Все во мне воспротивилось выбору, потому как по сути выбора-то никакого и нет.

— А можно свободу от вас?

Князь невесело усмехнулся.

— Не мил я твоему сердцу, Василиса?

— Боюсь я вас. — ни словом не солгала, потому как и правда до дрожи боялась, больше чем всех драконов вместе взятых, потому как в крылатых больше человеческого чем в этом некроманте, от него холодом склепа веет, который он ошибочно принимает за дом — Вы волю мою ломаете, себе подчиняете.

Его глаза блеснули злостью.

— Такого больше не повторится. — он потянулся ко мне тихо добавив. — Я обещаю тебе, ведьмочка моя.

Вот только сердце ведьминское не верило ни одному слову. Точно знаю, как только вернусь закроют меня в клетке. Пусть и золотой, но клетке.

Князь стал подергиваться туманной дымкой, а меня кто-то настойчиво звал. Некромант отчего-то окончательно взбеленился и заорал.

— Я ему руки поотрываю и в жопу вместо хвоста вставлю. Этому выродку драконьему мало было ямы, я ему ад устрою.

Не совсем понимая к чему все это, я даже слегка покраснела от таких речей. Все же не каждый день такое от вельможного князя услышишь.

А меня уносило все дальше, словно кто-то тянул обратно через волны и толщу воды. И вот я уже чувствую как по коже щекотно порхают бабочки. Вот прикоснулись к шее, потом к плечу и плавно спустились к груди. Вот только не помню я, когда бабочки плотоядными стали да такие зубы себе отрастили. А клыки ощутимо прихватили мягкую нежную плоть. В полудреме я подумала что таки угодила прямо в гнездо к чудо-птице, она пару раз едва не унесла меня, но я с метлой оказались быстрее.

Эти птицы отличались особой любовью к мясу, не зря же им создатель такой клюв приделал, так вот человечиной они тоже не брезговали, можно сказать даже уважали больше всего. Если я в гнезде, значит птица меня принесла птенцам и те сейчас смахивают пыль и грязь с наиболее мягких мест, а потом приступят к трапезе. Когда почувствовала очередной легкий укус, тут же подскочила на ноги и бросилась в сторону, все так же не раскрывая глаз. Чудо-птицы ведь гнездо вьют на вершинах отвесных скал, а падать с открытыми глазами страшно. Вот и все, умру во цвете лет и пускай князюшка руки по локоть сгрызет, хоть какое-то утешение.