Плюшевая заноза

– Сынок! Ну что ты делаешь? Мишке же больно! – сказала она, присаживаясь на краешек кровати и бережно перекладывая меня себе за спину.

– Он на меня нападает, мам!

– Но это не значит, что нужно порвать его. Ты что, не слышишь, что нитки уже трещат? Я его зашивать не буду. Выкинем – и все.

– Как «выкинем»? Э-эй! Вы чего?! Джона, значит, двадцать раз клеили, а меня один раз зашить сложно? – меня распирало от возмущения.

– Но он же еще не порвался.

– Пока нет. Но если будешь так играть, обязательно порвется. Разве можно так с игрушками, малыш? Помнишь, что я тебе говорила?

– Э-э-эммм… – задумался мальчик.

– Что тебе бы совсем не понравилось, если бы ты был мишкой, а с тобой бы так играли, – подсказала мама.

– Ну, да, – согласился Ричард.

– Мам, а когда родится братик, он у меня все игрушки заберет?

– Ну что ты! Мы ему другие купим.

– А можно я буду в его игрушки играть?

– Он родится совсем маленьким. Его первыми игрушками будут погремушки. Тебе будет неинтересно с ними. А потом, когда он подрастет, вы сможете играть вместе.

– А скоро он родится?

– Скоро, малыш. Совсем скоро, – мама обняла Ричарда и улыбнулась. – Но пообещай мне, что ты больше не будешь бить мишку!

– Великая женщина!

– Обещаю.

– Точно?

– Точно.

– Ну, вот и хорошо. Я зашла тебе сказать, что завтра мы едем в гости к бабушке с дедушкой.

– Ура-а-а-а!

– Там будет Энн. Вы сможете поиграть в снегу и слепить снеговика.

– Большого?

– Ну, как захотите.

– Хочу большого!

– Значит, большого, – с улыбкой сказала Джесс. – Поиграй еще немного и спускайся к ужину.

– Хорошо.

Джессика осторожно поднялась с кровати и вышла за дверь. Ричард косо посмотрел в мою сторону, но продолжать бой передумал. Усевшись за стол, он достал листочек бумаги, пододвинул карандаши и принялся что-то с усердием рисовать.

– Том, ты как? – обеспокоенно спросила Лия.

– А что со мной будет? Голову не оторвали – и на том спасибо.

– Она что, правда выкинула бы тебя, даже не попытавшись зашить?

– Не знаю, но надеюсь, что это было сказано просто в воспитательных целях.

– Не переживай. Джесс не из тех, кто выбрасывает вещи, которые можно починить, – успокоил меня солдат.

– И все же, не хотелось бы испытывать судьбу. Кстати, Джон, а когда отрывается голова, тело чувствуется?

– А у него что, голова отрывалась? – с недоверием в огромных от ужаса глазах уточнила зайка.

– Было дело, – гордо сказал наш ветеран боевых действий. – Нет, Том, тела я не чувствовал. Было ощущение, что мне просто вкололи лошадиную дозу местного наркоза и все, что ниже шеи просто занемело, если не считать адской боли.

– Фу, какой кошмар!

– Тебе это не грозит, дорогуша. Максимум, что тебя ждет, это севшие батарейки в твоем животе и полная потеря интереса к тебе из-за этого. Хотя… Мы не учили один фактор.

– Какой? – хором спросили мы.

– Второго ребенка. Судя по всему, нам всем предстоит как минимум радовать его во младенчестве. И хорошо, если нас всех тут уже не будет, когда братья начнут драться за игрушки. Ох, не хотел бы я дожить до этого момента.