Нам можно

Я припарковалась на дороге – в гараж заезжать не стала. Мне бы еще в дом просочиться незаметно. Сейчас бы мантию невидимости, эх… Я посмотрела на окно своей спальни. Мне частенько приходилось вылезать через него на волю и тем же путем пробираться обратно. Беспроигрышный вариант. Только проделывала это под покровом ночи, а сейчас ранее утро. Если кто-нибудь из соседей увидит – разговоров будет… Ну, и лавочка, соответственно, закроется. А этого допустить нельзя, поэтому попробую войти через заднюю дверь. Надеюсь, родители спят.

– Марсия! – отчеканила мама, когда я уже ступила на первую ступеньку лестницы. Поверила в удачу, думала, пронесло, но нет, фортуна не на моей стороне.

– Ты уже встала? – я даже глазами хлопнула простодушно. Прямо святая невинность.

– А ты почему еще не ложилась? – мама говорила тихо, но явно была не в восторге от моего загула. Она ждала меня на кухне: отсюда хороший вид на всю улицу открывался. Знала, что крадусь. В ночной рубашке и небрежно наброшенном халате, с красными глазами и горькой складкой на лбу.

Мама у меня была хорошенькой, из тех женщин, в которых есть то самое женское, притягивающее взгляд, даже если они одеты просто и без макияжа. Пусть немного в бедрах располнела, а морщинки очень хорошо заметны вокруг светлых глаз, но когда улыбалась и кокетливо плечиком вела – под ее очарование все попадали, особенно мужчины. Даже не взирая, что руки у нее частенько в гончарной глине. Мама у меня еще гипер добрая. А вот сейчас строгая и встревоженная. Мне стало стыдно. Я заставила ее беспокоиться. А ведь она сто процентов прикрыла меня перед отцом.

– Мам, ты что, не ложилась?

– Ты почему не отвечаешь на звонки? Где тебя носит? Я тут с ума сходила… – и она заплакала. После волны сексуальных преступлений, потрясшей город летом, родители молодых девушек еще не отошли. Мои в особенности. Отец – полицейский, а его бывший шеф оказался одним из маньяков. Сложное время было для всех.

– Мамочка, прости, – я подскочила к ней и обняла крепко. – Такого больше не повторится. Я не специально, правда.

– Больше так не делай, – она пригрозила мне пальцем, но уже оттаяла. – Беги к себе, пока папа не проснулся.

– Не стоит, дорогая, – папа появился на лестнице. – В моем доме от меня ничего не утаить.

Все, мне хана.

– Марго, сделай кофе, а вы, юная леди, – и жестом велел развернуться и идти в столовую для беседы. Мы присели друг напротив друга. – Марсия, дочь, мы тебя никогда не ограничивали в свободе, – и строго посмотрел. – Зря.

– Пап, прости, я правда…

Он только руку вскинул – понятно, нотации только начались. Рано защищаться.