Избранная. Будь нашей женой (СИ)

Поцелуи — метки.

Поцелуи — напоминания о сегодняшнем дне. 

— Что он говорил тебе? — вопрос звучал особенно бесстыдно, если учесть мою позу и пальцы Макса, доводящие меня до предела.

Что мне ответить? Зачем он спрашивает?

Почему же так тяжело соображать, и малейшее касание к разгоряченной плоти заставляет меня задыхаться от нетерпения, самой тянуться к нему, хвататься за рубашку как утопающий хватается за спасательный круг.

— Макс…

— Тебе не нравится?

— Я…

Даже соображать не получается. Я плавилась как масло, таяла под умелыми руками, под чутким взглядом и стальными интонациями. Моя грудь была искусана, но каждый укус Макс зацеловывал, зализывал горячим языком. 

Мужчина скинул со столика поднос — наполненные тарелки со звоном рухнули на пол — и усадил меня на гладкую столешницу, а сам упал к моим ногам. Его губы коснулись разгоряченной плоти и втянули в себя, доводя до исступления.

Язык. Поцелуи. Пальцы, что раздвигают меня изнутри, поглаживают, бесцеремонно вторгаются.

Мне хватило пары минут, чтобы содрогнуться в волне удовольствия и глухо стонать, продолжая находиться на пике.

— Так-то лучше, — отметил Макс, наблюдая за тем, как я смущенно поправляю юбку. — Люблю смотреть за тем, как ты краснеешь. Безумно возбуждает.

— Теперь ты меня простил? — хрипло, обессиленно.

— Я на тебя и не обижался, Рина. Ты не наша собственность, и мы не можем поделить тебя. Пока ты разрешаешь быть с тобой, мы будем бороться за это право. Как только решишь отдалиться — примем твое решение. Но если я могу доставить тебе удовольствие, то почему бы и нет? Ты так красиво дрожишь, когда тебе хорошо.

— Спасибо... за всё.

— Хм, за оргазмы меня еще не благодарили. 

Я вжалась носом в его шею и подумала о том, как низко пала и как мне нравится это грехопадение. Ничего слаще в моей жизни не могло случиться. Нет ни единого шанса, что я позволила бы двум мужчинам подчинить себе, без чувства вины и гадливости к происходящему. Но то были бы реальные мужчины, а Макс с Алексом… они невозможные, будто ожившая запретная фантазия, которая так и манит воплотить её. 

— Можно тебя кое-о-чем спросить?

— Всегда.

— Расскажи мне про академию, где ты обучался, — сказала я и тотчас почувствовала, как изменилось настроение Макса и потемнело его лицо.

— Рина...

— Пожалуйста, откройся хотя бы немного. Ты так разозлился, когда Александр упомянул о ней. Что произошло?

Не представляю, почему мне вспомнилась именно академия, но с той самой секунды, когда дэ Горн-старший напомнил о ней впервые, разозлив донельзя младшего брата, я чувствовала, что должна знать правду.

— Да не о чем рассказывать.

— Макс, ты метнул в брата нож. Уверена, кое-что всё-таки произошло. Ладно, — выдохнула, видя, как колеблется мужчина. — Начни с простого. Что за академия? Как ты там оказался?

Что-то мне подсказывало: я вытяну правду, и одной застарелой тайной станет меньше.

Макс заговорил рвано, дергано, словно вырывал из себя куски памяти: