Битая карта абвера

— Ничего не понимаю! Зачем связник? — растерянно произнес Шумский и, устало опустившись на стул, потер руками колени.

— И все же, как вы полагаете — зачем? — как можно спокойнее спросил Николай Антонович.

— Ей-богу, не знаю! — ответил тот взволнованно.

— Может быть, вам не верят?

— Не думаю, — в его ответе сквозило раздражение. — У них нет оснований не верить мне! — запальчиво воскликнул он, как будто ему было нанесено смертельное оскорбление, но тут же взял себя в руки. — Я могу высказать лишь предположение: они не поверили Коршуну.

— Возможно, — согласился Николай Антонович. — Однако посылать к вам связника сейчас просто неразумно. Там знают, что ваша встреча с ним не пройдет незамеченной. Таким образом, они явно идут на ваш провал!

— Или затеяли что-то такое, чего мы с вами пока не можем предугадать, — сдержанно продолжал он мысль Петрова.

— И это не исключено. Но тем не менее — мало логики в действиях абвера. Какая необходимость в связнике, когда в вашем распоряжении рация?

— Сам теряюсь в догадках, — голос Шумского осекся, в глазах появились гневные огоньки. — Вы правы, они идут на мой провал, — с усилием выговорил он.

Рязанов пришел в зал ожидания и присел на подоконник. Он должен был выяснить, не придет ли кто со связником и, если придет, вести за ним наблюдение. Он осмотрелся. Неподалеку сидел раненный в руку капитан. Вблизи от него расположилась группа красноармейцев. Они окружили рыженького бойца, который рассказывал что-то веселое. Вскоре появился еще один боец. Он был ранен в ногу, сапог разрезан и голенище поверх стянуто бинтом. Расположился он по-домашнему: снял шинель, расстелил ее, удобно уселся, положив ногу на деревянную скамью. Его небритые щеки ввалились, губы были плотно сжаты.

По перрону прошел Шумский в комсоставской шинели без петлиц и знаков различия. Иван Федорович скосил глаза в зал. Капитан дремал. Рыжий красноармеец продолжал рассказывать. Раненный в ногу боец достал из сумки сухарь и сосредоточенно его грыз.

Уже считанные минуты остались до встречи, но никто не привлекал к себе внимания Рязанова. Он вновь посмотрел в окно. Рядом с Шумским стоял высокий парень. Ватная телогрейка перетянута ремнем, а брюки заправлены в поношенные кирзовые сапоги. В левой руке он держал небольшой узелок из белой материи с голубыми горошинами. Правое ухо шапки-ушанки опущено, другое — приподнято. По приметам — связник.