Доминион. История об одной революционной идее, полностью изменившей западное мировоззрение [litres]

Прибыв в Рим, Ириней был поражён тем, как долго существовала в этом городе община христиан – «древнейшая и всем известная церковь, основанная и устроенная в Риме двумя славнейшими апостолами Петром и Павлом» [253], во главе которой к тому времени сменилось уже двенадцать предстоятелей. Гонения, организованные Нероном на государственном уровне, давно прекратились. Христиане столицы были по большому счёту предоставлены самим себе – и различия между ними и остальными римлянами пусть совсем немного, но сгладились. С тех пор как Павел вдохновенно проповедовал надвигающееся Второе пришествие Христа, прошло уже больше века. Многие христиане до сих пор ежечасно ожидали Его возвращения, но непримиримый радикализм проповеди Павла постепенно ослаб. Ныне послания, приписывавшиеся самому Павлу и Петру, требовали от женщин подчиняться мужьям, а от рабов – во всём повиноваться «господам вашим по плоти» [254]. Христианам Рима они советовали не искать смерти от рук цезаря, но «чтить» [255] его. Сам Ириней, опытный путешественник, прекрасно понимал, на что опирается существующий мировой порядок, и открыто это признавал. Об имперских властях он писал: «И мир пользуется спокойствием чрез них (римлян), и мы без страха ходим по дорогам и плаваем, где хотим» [256].

Но за прекрасно организованную транспортную инфраструктуру приходилось платить определённую цену. Отправляясь в Рим, Ириней знал, что церквям, которые он оставил позади, угрожала смертельная опасность. Систематические гонения прекратились, но это вовсе не значило, что христиане могли расслабиться. Закон запрещал наместникам провинций разыскивать их, нарушая покой местных жителей, но толпы последних готовы были взять эту грязную работу на себя. О христианах, с презрением смотревших на другие культы, разумеется, ходили скандальные сплетни. Говорили, что они якобы предаются кровосмешению, почитают половые органы старейшин и епископов, а в их страшных ритуалах особая роль отводится «собаке, привязанной к подсвечнику» [257]. Сколь бы пылко ни пытались сами христиане опровергнуть подобные наветы, убеждённость в том, что дыма без огня не бывает, побороть оказалось трудно. В Лионе и Вьене положение осложнялось тем, что христианские общины состояли в основном из приезжих. Ненависть к чужеземцам, сторонившимся принятых в городе жертвоприношений, отказывавшихся даже просто поклясться «счастьем кесаря» [258], называвшим распятого преступника Господом, нетрудно было разжечь. Тучи над долиной Роны сгущались. Гром грянул в 177 г., и эта вспышка насилия показалась его жертвам столь дикой и безумной, что они поверили, будто источником её было царство тьмы, нечто превосходящее обычную человеческую жестокость. Головорезы заполонили улицы, повсюду выискивая христиан. Всех последователей Христа – вне зависимости от пола, возраста и достатка, – избивая их, бросая в них камни, привели на главную площадь Лиона и бросили за решётку. Там им предстояло дожидаться решения наместника.