Электронная книга - «История одной любви. Начало». Краткое содержание книги:
Или трагедия.
Решайте сами.
Пока же удовольствие от горячих рук получали оба танцующих.
Ко мне склонился Тимоха:
— Почему она в маске? Прыщи или рожей не вышла?
— Дочка богатых родителей. Любит приключения, но не хочет, чтобы о них узнали.
— Любит приключения — это хорошо.
Пришлось напомнить:
— Мы договаривались: она здесь для веселого времяпровождения, которое не ведет к неприятностям. И за словами следи, «рожа» и подобные — не для сегодняшнего вечера.
— Заметано.
Я смотрел на танцующих. Оба упивались маленьким счастьем, нежданно свалившимся среди будней. Могла ли так поступить Хадя, кровь от крови Мадины? Никогда. Только через свой труп. Кольнуло в сердце: а Машенька? Позволила бы сестренка парню такое? Что-то унылое из недр подсознания позорно подтвердило: да. Она у меня из тех, кто боится упустить время. Каждый шанс кажется последним, каждый посмотревший с интересом мальчик — добычей, которую подкинула судьба. Подсекай! Тяни! Хватай! Взрослые удовольствия кажутся допустимыми. Дескать, не попробуешь сейчас — потом будет поздно!
Давным-давно сформулировано: есть время собирать камни, и есть время разбрасывать. В переводе с игнорируемого подростками на современный это значит: каждому свое, и всему свое время.
Не понимают. Как и я не понимал, пока не задумался. То есть, пока не увидел два противоположных примера. Две сестры росли в одной семье, обеих воспитывали одинаково. Обе приехали учиться в один город в один и тот же институт и живут в одной квартире, но одна никогда не позволит чужому мужчине коснуться себя, а другая от этого блаженно закатывает глаза. И я понимаю обеих. Мое сердце на стороне кроткой недотроги, а глаза и тело жаждут продолжения «банкета» с сумасбродной авантюристкой. Мне нравится Хадя, но еще больше мне нравится Мадина, потому что Хадя сейчас сугубо виртуальна, это просто картинка перед глазами, а Мадина реальна до безумия, ее можно потрогать — даже вот так неприлично, как на глазах у всех это делает Филька. Настоящее всегда выигрывает у будущего, оттого у нас такое прошлое.
И да, возвращаясь к мысли о Машеньке, я думаю, что она, скорее всего, позволит так же сделать Захару, а ревнуя своего парня, если его рукам так же разрешит гладить и мять себя какая-нибудь Даша или Наташа и так далее, то и Даниле, и еще кому-нибудь. То есть, кому-то для собственного удовольствия, кому-то из ревности, кому-то из вредности, кому-то из боязни показаться недостаточно взрослой и современной. И пусть такое поведение порадовало бы ее каким-то образом, но меня, как брата, от этого в пот бросает. Мне не хочется, чтобы кто-то лапал мою сестру. Но…
Она достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения. При чем здесь я и мои рассуждения «хочется-не хочется»? Это ее жизнь.
И что же? А если мне это не нравится? Я — брат, неужели я ничего не могу сделать?
Но тискать других девушек мне нравится, тогда чем я лучше той, кого хочу учить жизни? Почему она должна меня слушать, если говорю одно, а делаю другое? И откуда у меня такое двуличие?
Тоже из-за неумении понять, когда собирать камни, а когда разбрасывать. Для Хади здесь даже проблемы нет, она четко знает, что можно, а что категорически недопустимо. И если бы Машеньки, Даши и Наташи поступали так же, то проблем не было бы ни у кого.
Один-ноль в пользу Хади.
А мне нужно думать не о поведении сестры, а о собственных мыслях и поступках. Хочешь изменить мир — начни с себя.
А если не хочу?
Вот именно. Как чего-то требовать от других, если не определился, чего хочу сам?
Песня закончилась. Я вспомнил о сценарии.
— Стоп! Игра «камень, ножницы, бумага». Ну-ка: раз, два, три!
Каждый выбросил вперед руку с определенной фигурой.
— Все, кто в носках, снимают носки, а проигравшие еще по одной вещи.
Проигравших оказалось трое: я, Филипп и Мадина. Мы с Филькой стянули рубашки, оставшись в заправленных в штаны майках, а третья проигравшая задумчиво замешкалась. Наконец, ее пальцы взялись за пояс, и юбочка съехала вниз по ногам. Когда Мадина выпрямилась, полупрозрачная блузка покрывала ее вплоть до низа белых трусиков и ни сантиметром ниже. Сами трусики являли собой произведение искусства: вышитые кружевами ниточки разбегались в стороны, сходясь спереди в волшебно выполненный лобастый треугольник, в который гипнотически уперлись все взоры. Парни синхронно сглотнули.
— Вечер обещает быть жарким. — Тимоха повертел шеей и отстегнул пуговичку ниже горла. Ему уже было жарко.
— И томным, — выдохнул Филька.
Его щеки горели, руки не знали, куда пристроиться.
Придраться к телу Мадины было невозможно: огонь и лед, блеск и красота. Родинки, шрамы и прочие возможные приметы на видных местах отсутствовали. Идеальная фигура для выступления инкогнито. И то, что единственная родинка, о которой я знал, располагалась в таком интересном месте — это чудесно, не надо бояться, что взбалмошная особа в кураже перейдет черту. Ей категорически нельзя быть узнанной, Мадина понимает, чем это грозит, поэтому мне можно расслабиться и даже получать удовольствие. Конечно, такие развлечения не дело для горской женщины, но лучше такие, чем как с Султаном. Считаю, что поступаю правильно. А когда правильно и приятно совпадают, это намного лучше, чем хорошо.