По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]
- Автор: Воробьев Евгений Захарович
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «По Старой Смоленской дороге [Повести и рассказы]». Краткое содержание книги:
Семикрас ощупал его плечи, голову, грудь, точно хотел окончательно убедиться, что это не призрак, не привидение, а в самом деле командир эскадрильи Петр Иванович Кирпичов собственной персоной.
— Да как же ты?
— Горел. Прыгал. Попал к партизанам. У них и воевал, — коротко сообщил Кирпичов.
Ивана Митрофановича они нашли за работой. Тот что-то строгал, сидя на корточках у самолета. Он увидел Петра, поднялся, беззвучно шевеля губами, и хотел шагнуть к сыну, но ноги его подкосились, и, если бы не Семикрас, старик грохнулся бы наземь.
Потом Семикрас поспешил куда-то уйти, оставив отца с сыном, не желая мешать их свиданию.
В первые дни Кирпичовы были совсем неразлучны. Отец не отставал от сына ни на шаг, а когда сам что-нибудь мастерил, Петр сидел тут же у самолета и читал или просто так смотрел на отца.
Только через несколько дней — счастливые люди ненаблюдательны и забывчивы — Иван Митрофанович заметил исчезновение Семикраса. Старик забеспокоился так, будто тот ушел в полет и не вернулся, хотя все сроки давно вышли. Иван Митрофанович обошел весь аэродром и нашел Семикраса в общежитии соседнего полка за шахматами.
Увидев старика, Семикрас принялся зачем-то поправлять на доске все фигуры подряд, и рука его при этом слегка дрожала. Он посидел с минуту не поднимая головы, потом встал, коротко сказал изумленному партнеру: «Сдался», и вышел со стариком из общежития.
— Ты куда же пропал, Костенька?
— А зачем я, Иван Митрофанович, буду вам обоим глаза мозолить? — сказал Семикрас, глядя куда-то в сторону.
Может быть, впервые за полгода Семикрас не назвал старика папашей.
— Как ты, Костенька, мог такое подумать? — с горечью спросил старик. — Как же я без тебя? Ведь два сына у меня, понимаешь? Два сына — Петя и ты…
— По самолета-а-ам! — донесся протяжный окрик, неожиданный, хотя и долгожданный.
Ляпунов торопливо кивнул мне и нырнул в кабину.
— Ивана Митрофановича обязательно повидайте, — напомнил Ляпунов еще раз, перед тем как закрыть прозрачный колпак над головой. — Он нас сейчас провожать выйдет.
Первые обороты мотора. И вот уже лопасти винта становятся незримыми и рождают крутящийся вихрь. Жесткий воздух бьет в уши. Трава вокруг низко клонится к земле. Самолет подрагивает всем телом, точно ему не терпится уйти в небо.
Березки за хвостом самолета сразу стряхнули с себя всю воду — внезапный ветер высушил их досуха; они пригибаются, теряя листья, ветки.
Зеленая ракета загорается над аэродромом — вылет дежурного звена. Машины Шелеста, Ляпунова, Кирпичова и Семикраса выруливают на старт. Они движутся по земле неуверенно и по-утиному покачиваются на мокрых кочках.
Через несколько секунд первая пара мчится наперегонки по взлетной дорожке. Самолеты отрываются от земли почти одновременно.
— Пошли мои сыночки! — слышу я за спиной и оборачиваюсь.
В нескольких шагах от меня, запрокинув голову, стоит старик в синем комбинезоне. Он похож на мастерового, который по ошибке забрел вместо своего завода на аэродром.
Я подумал, что старик хочет завязать разговор. Но он не видит меня, не видит ничего, кроме самолетов.
Оба самолета торопливо поджимают под себя шасси и делают горку. Вторая пара срывается со старта и тоже набирает высоту. Истребители исчезают где-то в поднебесье, а старик еще долго смотрит вверх.
Небо в голубых разводах, оно обещает просторный летный день.
1943
ДО СВАДЬБЫ ЗАЖИВЕТ
Максаков вошел в палатку, неуместно громко поздоровался и бойко спросил:
— Где тут нашего брата в починку принимают? Только учтите — эвакуировать меня нельзя. А то завезут в тыл, за тридевять земель от батареи… Так что ремонт срочный.
Хирург поднял глаза на вошедшего и посмотрел с веселым любопытством.
Раненый, в гимнастерке, надетой на одно плечо, стоял и бережно убаюкивал здоровой левой рукой забинтованную в плече правую.
Боль запеклась на его сухих губах, бледность проступала сквозь загар, давно не стриженные волосы были спутаны и падали на лоб.
Очевидно, у раненого закружилась голова, потому что он вдруг ухватился за шест, торчащий посредине палатки.
— Вот видите, сударь! — сказал хирург строго и пододвинул раненому табуретку. — А еще хорохоритесь!
— Не оставите в медсанбате — уеду обратно на батарею.
— Глупости! — нахмурился хирург.
Он старался выглядеть очень сердитым; кустистые брови его были нахмурены, но глаза оставались добрыми.