Дар Авирвэля

— Что случилось? — не выдержал мужчина. Он стащил онемевшие ноги с кровати и уселся как можно удобнее, готовый слушать оправдания и описания приключившегося. — Ответь, пожалуйста!

— Ну, раз ты так просишь… Слушай.

Далий Мар рассказал всё без утайки, но и не особенно заинтересованно, как это делал Артур. Однако Айва слушал и слушал, пытаясь вникнуть в происходящее. Он узнал, как мальчишка спас древнее зло от жестокой смерти и притащил в подпольную больницу, как он заботился и надеялся поскорее увидеть колдуна на ногах. Рассказал также про изучение эвассира, про дорогу в Ламонт и, что важнее, про причины этого недолгого путешествия. А когда повествование завершилось, настала очередь Айвы отвечать на вопрос.

— А что стряслось с тобой?

— Мы с Киамой пришли в город за пропитанием, к моему знакомому. Мы клялись, что оставим это в секрете, но… оказалось, этот… этот… этот эльрин выдал нас, как ранних пташек. Мы попали в плен к семье, а после, когда всё решилось, Киаму отправили обратно к «господину». Меня же решили оставить здесь и совершить «Песнь во прощение», не отправляя в главный дворец. Это, конечно, наказывается, но не так серьёзно, как побег провинившегося мастера. А я бы сбежал, представься такая возможность… В общем, я сглупил и получил за это сполна. Но теперь мы должны вызволить Киаму. Ей тоже должно было достаться от «господина».

— Мы пришли в Ламонт не для того, чтобы возвращаться в Руберу. Я слишком стар для таких приключений, дракон вас побери! У нас мало денег, а у этого пацана почти не осталось понимания происходящего, — он указал на протирающего глаза Артура. — Тебе надо — ты и иди, а мы пойдём более прозрачной и ясной дорогой. Той, которая не приведёт к очередным злоключениям и опасностям.

— И почему ты вдруг стал таким заботливым? Привязался к сульрину, похожему на кого-то из прошлой жизни? — Айва сказал это для остринки, но не ожидал услышать утвердительный ответ.

— Именно. Что? Ты думал задеть меня чем-то подобным? Ха! Наивный мальчишка, ты ничем не лучше Артурова пса. А теперь вставай, бери одежду — она на изголовье — и иди прочь. Мне тошно смотреть на выкидыша семьи Этинак. Будто в болото смотрю, во имя всего истинного…

Но Далий Мар не успел закончить речь, потому что Мерлин, помнящий запах Айвы, кинулся к его ногам. Нет, он не тёрся о них и не ластился, а просто протянул лапу в знак приветствия. После этого милого жеста он вернулся к хозяину, сидящему на краю кровати подобно игривому фермеру. Не хватало только колоска, выглядывающего из-за давно не чищенных зубов, да забавной шляпы. Однако оба взрослых не были настроены так же приятно и беспечно. Маг хмурился то на недруга, то на друга, а наёмник неискренне улыбался спокойному ребёнку. Но выглядели они так, словно задолжали приличную сумму (вот так сравнение!).

— А я думаю, что мы должны помочь Киаме! — ожидаемо выпалил Артур, подпрыгивая с кровати. Он не очень выспался из-за криков, но возбудил в себе добрый настрой. — В конце концов, она наша подруга!

— Молчи, дурачьё. Ты ничего не знаешь.

— Нет, он прав. Его ведёт долг, а не страх за свою шёрстку, в отличие от тебя. Молодец, Артур! Из тебя бы получился прекрасный рыцарь!.. если бы ты мог остаться.

— Так я и остаюсь, ха-ха! Далий Мар даже научил меня основам вашего языка, и теперь я могу читать многие таблички без его помощи, представляешь! А сейчас, как ты сказал, я собираюсь проявить рыцарские качества и спасти даму от кровожадного дракона… вернее, «господина».

— Но…

— Далий Мар, пожалуйста, дайте мне шанс. Я изменился, когда вы начали учить меня здешней жизни, и верю в успех. Пойдёмте с Айвой! Он поможет нам, а мы поможем ему — как и подобает разумным существам.

Далий Мар мог делать многие вещи, но не имел возможности противиться рациональным предложениям. Ведь ему тоже знакомо слово «долг», он прекрасно осведомлён об обычаях Селенита и представляет, какую помощь может оказать в случае беды. Поразмыслив немного, походив туда-сюда по комнате и спасшись от приставаний дружелюбного Мерлина, он всё же робко кивнул. В тот же миг Артур буквально подпрыгнул от счастья и произнёс тихое: «Да!» Оба старших эльрина поняли, что юноша крайне обрадован этой вестью. На их лицах возникли непохожие, но честные улыбки, которые подавили весь негатив, шедший от общества друг друга. Однако быстро вернувшись к насущным проблемам, все трое и пёс решили выдвигаться незамедлительно, чтобы не попасться на глаза частым прохожим или кому похуже. Петлять планировали стремительно и юрко, как мышки, и только Мерлину дали чуть больше свободы, так как обычный пёс не заинтересует проходящих мимо эльринов. По крайней мере, троица надеялась на такой расклад вещей, ведь под рукой не нашлось верёвки, которой бы можно было привязать друга и волочить его рядом.

Таким вот заурядным образом они сумели выбраться за черту города (ведь гостиница находилась достаточно близко к внешним стенам). А сквозь стражу, пристально внимающую у главных ворот, они мелькнули благодаря разговорным талантам Артура, прикинувшегося заблудившимся гостем. И всё это — чтобы не допустить очередного ареста невезучего Айвы. Потом, когда город остался недалеко позади, они украли (но Артур предпочёл выражение «равноценно обменяли на свободу и воздух») двух наиболее выносливых лошадей, росших в ближайшей конюшне. Юноша умел править разве что велосипедом да самокатом, но не имел понятия о том, как контролировать коня, поэтому попросился в седло к Далию Мару, а Айве поручил любимого Мерлина. Так они и поехали обратно в Руберу, изредка натыкаясь на торговцев, предлагающих вкусные пирожки и молоко, и на путешественников-экстремалов, любящих бродить по ночам. Рассвет плыл по сахарному небу в своём привычном расслабленном темпе, а кони рысили и звонко цокали — цок-цок-цок — по булыжной дороге. Добираться до нужных пунктов на лошадях было и приятно, и удобно, посему Артур попросил древнего наставника научить его и конной езде. Предложение оказалось принятым без возражений со стороны Далия Мара, но превратилось в очередную лекцию неуёмного Айвы. Он не собирался давать человеку и единый шанс (а иного бы просто не представилось) на пребывание в Эвасе дольше положенного. Как обычно, все предостережения прошли мимо ушей. И Далий Мар, пусть и не признавал этого, гордился творением своего ума.