Старшая школа Йокай

— Ага, — согласился тот.

— Потом домашние дела и подготовка к тестам.

— Точно.

— Теперь ты, Томоко-тян. У тебя занятия в школе, клуб кендо, клуб рукопашного боя, клуб домоводства, домашнее додзё и работа для дисциплинарного комитета.

— И это я еще ушла из клуба надевания традиционной одежды, потому что всему научилась, — не без гордости отметила дева.

— И ты, Константин-кун. У тебя занятия в школе, клуб домоводства, работа для дисциплинарного комитета и очень много дополнительных занятий дома. Плюс еду ты добываешь преимущественно сам, ни сестер, ни матушки под рукой.

— Всё так.

— Оставьте пока мысли о промежуточном тестировании, подумайте пару минут и честно скажите. У кого какие проблемы?

— С учебой или по жизни? — уточнила Томоко.

— Да вообще. Те, с которыми можно справиться, если подключить расстановку приоритетов и дисциплину.

— Изучение окружающего мира, — выпалил я. — Работаю в этом направлении, прогрессирую как умею.

— Хорошо, — кивнул недзуми. — Томоко-тян?

— Мне бы еще часов десять в сутках.

— Проблема решаема, переезжаешь на Венеру, там один день — это почти сто семнадцать земных суток. Должно хватить. Еще немного подумай. Изаму-кун?

— Английский, — выдавил из себя Изаму, почему-то покрывшись пятнами.

— Серьезно? — удивился я. — Но почему?

— Меня ждет такая стопка непрочитанного, что на изучение другого языка просто нет времени, — устыдился тот.

Я помолчал. Подумал. Мысленно подкинул монетку и с чистой совестью решил сломать один шаблон. Ради его же блага.

— Изаму-кун, ты же понимаешь, что английский является самым массовым языком в мире? На него переведено подавляющее большинство книг. Ты можешь взять только то, что уже существует на японском, и лет через двадцать у тебя закончится твоя стопка книг. Вообще закончится, даже с учетом, что их продолжают переводить. А так ты изучишь английский и за всю свою жизнь никогда не сможешь прочитать даже библиотеку Конгресса. Там тридцать восемь, мать их, миллионов только книг, не считая редких изданий. Умрешь счастливым прямо в читательском зале. Ляжешь там памятником любви к бумажным книгам.

Изаму помолчал, что-то осознал, потом осознал еще раз, а потом, кажется, просветлился.

— Ксо, — произнес он. — Стратегия не моя сильная сторона.

Я поломал друга и его шаблон, но почему стало так хорошо на душе?

— Ладно, — Томоко опустила глаза. — Хотела не думать над вопросом и оставить мой девственный мозг в покое, но не получится. Я не знаю, что делать дальше. Вообще. Глобальные цели есть, а как туда идти — понятия не имею. Не знаю, за что хвататься.

Я даже не стал комментировать крайне двусмысленное выражение о мозге. Недзуми выразил мою мысль достаточно кратко:

— Если ты хочешь следовать путем боевых искусств, то тебе обязательно нужны знания и опыт. Правда, если ты дальше будешь забивать на планы и сидеть в четырех углах додзё, рано или поздно ты упрешься в одну из его стен.

Очень умные размышления, особенно для того, кто большую часть сознательной жизни в четырех стенах и провел, внезапно понял я. Опыт недзуми, кажется, был аналогичен моему. Добровольный отшельник среди соклановцев, привычных к разнюхиванию всего мира — каково ему?