Старшая сестра его величества. Жизнь

Довольный дед Вихто, которому я сделала недельную выручку, провожал меня, как родную.

Я, загрузив утварь в тележку, отправилась за продуктами. Мясного пирога было слишком мало, и мне страшно хотелось есть. Поэтому продуктов я набрала столько, что с трудом сдвинула тележку с места. Шмат сала, кусок говядины весом около двух с половиной шат (*450 грамм), каравай хлеба, небольшой кусочек сыра, по две штуки моркови, лука, свеклы, вилок капусты, по небольшому, на два шата, мешку гороха и чечевицы, две дюжины яиц, крынку козьего молока. Последние девять гринок я потратила на мешочек хны, которого мне хватит на пару месяцев регулярного окрашивания. Причем пришлось поторговаться, потому что хна стоила целый филд.

И только тогда я опомнилась и ужаснулась. За день я умудрилась потратить целый лурд! А это двенадцать филдов или сто сорок четыре гринки! Мне стало плохо. Я-то рассчитывала, что лурда мне хватит на целый месяц.

Домой я возвращалась в расстроенных чувствах. Толкала тележку, не глядя по сторонам, и заново пересчитывала свои финансы. На продукты я потратила пятнадцать гринок. На месяц я все это точно не растяну, за молоком придется идти уже завтра.

Я так задумалась, сводя бюджет, что совсем забыла где нахожусь.

— Елина! — раздался громкий крик позади меня. Я вздрогнула и остановилась, машинально оглядываясь назад. — Елина! Держи ее! Держи предательницу!

Сердце ухнуло в пятки, я бросила тележку и отпрыгнула в сторону, прячась под стеной, готовая в любую секунду задать стрекача.

Из переулки выскочила оборванная девка, та самая «шмара», которую я поколотила у харчевни. Она обернулась назад, и я увидела перекошенное от страха лицо несчастной. То, что она увидела позади себя, придало ей сил, и она рванула вперед еще быстрее. Возможно, ей удалось бы убежать, но она споткнулась об камень посреди дороги и растянулась во весь рост, больно ударяясь об утоптанную землю.

— Вставай, — прошептала я, горло сжало от страха, и голос совсем пропал, — беги!

Она почти успела подняться. Но выскочившая из того же переулка толпа разъяренных мужчин и женщин не оставила ей шанса. Резкий рывок за волосы, «шмара» пронзительно закричала от боли, дернулась назад и попала прямо в гущу толпы. Восторженный крик десятка глоток возвестил всех вокруг, что добыча поймана и не уйдет от «справедливого возмездия» за свои злодеяния.

Как она орала… громко, истошно… а потом крики стихли, в голосе резко запахло кровью.

Я была так напугана, что не тронулась с места. И вместо того, чтобы мчаться подальше от этого страшного места, смотрела на бесновавшихся людей и не могла отвести глаз. А в голове билась одна единственная мысль: вместо нее там, в толпе должна была быть я… Это меня ищут… Это меня так ненавидят и хотят убить…

Когда между мной и местом казни, загораживая спиной весь этот ужас, встал незнакомый мужчина, я даже не заметила.

— Эй, — спросил он встревоженно вглядываясь в мое лицо, — ты как? Не бойся, они тебя не тронут…