Коллектор [ЛП]

— Голубые, — отваживаюсь я.

Она дергает себя за мочку уха и улыбается.

— Ты просто угадал. Но это нормально, — Чарли упирает руки в боки и повторяет: — Я хочу красивые, идеальные глаза.

Девушка закрывает глаза и ровно дышит. Опускает руки и сжимает их в кулаки, как будто хочет, чтобы это произошло. Делает последний глубокий вдох и открывает глаза. Потом подбегая, запрыгивает на кровать и прыгает на матрасе. Вверх и вниз. Вверх и вниз.

— Я вижу! Я прекрасно вижу! — кричит она шепотом, чтобы бабушка не проснулась. — О, боже мой, — перестает прыгать. — Это действительно сработало.

Подхожу к комоду и беру ее очки. Потом открываю окно и делаю вид, что выбрасываю их. Чарли спрыгивает с кровати, пробегает через комнату, хватает их и выбрасывает в окно.

— Чарли! — говорю я, смеясь. — Ты выбросила их в окно.

— О, ты это видел? — она поднимает два пальца и показывает на свои глаза. — Сумасшествие и да, я это сделала!

Она стоит так близко, что я чувствую исходящее от нее возбуждение. Чарли смотрит на улицу, потом на меня. У нее «действительно» голубые глаза. Не серо-голубые, скорее ближе к синему. Такой синий цвет можно найти в коробке карандашей.

Они широко открыты, и я не могу остановиться, но…

Я медленно протягиваю руки и провожу большими пальцами по ее глазам. Они закрываются под моими прикосновениями. Чарли не открывает их, когда я отстраняюсь, просто стоит и глубоко дышит.

Вспыхивает свет ее души. Я почти забыл о печати, но, очевидно, контракт ничего не упускает из виду. Из глубины моей груди появляется красная печать, плывет к ней и прикрепляется к ее свету, цепляясь за него. Увидев, что я наделал, сжимаю кулаки.

— Спокойной ночи, Чарли, — говорю я тихо.

Она улыбается, не открывая глаза, и кивает.

Я ухожу и закрываю за собой дверь. Выйдя из ее комнаты, опускаю руку в карман и нащупываю пальцами холодную монетку. Пытаюсь сосредоточиться на расплывчатом слове «Свобода», вдавленном в бок монеты. Затем смотрю вниз, туда, где, как я знаю, находится моя манжета, и на мгновение мне становится противно от того, откуда она взялась — от того, как Босс сделал их. Интересно, что бы подумала Чарли, если бы узнала секрет, который знаю я? Тот, о котором я никогда не смогу рассказать.

Я крепко зажмуриваюсь.

«Это задание. Она — очередное задание».

Слышу, как Чарли ходит по комнате с другой стороны двери. Она, наверное, забирается в постель. Я вдруг представляю себе, во что она одета — возможно, в ту самую красную шелковую сорочку — и лежит уже под одеялом. Держу пари, что во сне Чарли еще больше похожа на ангела. В жилах закипает кровь. А смесь гнева и вины вызывает тошноту. Потому что это не имеет значения. Независимо от того, что я думаю о девушке, спящей в этой кровати, я не потеряю своего повышения. Я не вернусь в ад. Я не поставлю ее жизнь выше своей.