Рок царя Эдипа
- Автор: Ростокина Виктория Николаевна
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: ACT
- ISBN: 5-88196-736-4
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Рок царя Эдипа». Краткое содержание книги:
— Инна Николаевна, я вообще умею… Я очень много умею… — говорила она, долго примериваясь, как ударить ножом по скорлупе. — Я борщ знаете как хорошо варю! Лучше мамы. — И ударяла совсем слабо, и долго пыталась разломить яйцо пополам.
Ни один желток не попал в миску с белками, но прошло уже пять минут, а разбито было всего три яйца.
— Дай-ка я это сделаю. А ты пока поищи в том ящике венчик.
Инну даже радовало, что здесь не может быть миксера или шейкера, только старый мамин венчик.
Инна покорно рылась в ящике.
«Я опять все сделала неправильно, — думала Инна, легким сноровистым движением разбивая белую скорлупу. — Если она не сделает этого сама, она никогда не научится. Элементарный закон воспитания… Конечно, я же никогда не воспитывала ребенка. А взрослого-то труднее…»
— А что такое венчик? — жалобно спросила Надя. — Какой он из себя?
Пришлось самой поискать в ящике…
Инна снова разбивала яйца — восьмое, девятое, — точно, машинально, глядя на Надю, которая говорила, сидя на табуретке рядом:
— Инна Николаевна, а я у вас спросить хотела. По-английски яйца тоже яйцами называются или как-то по-другому? Ну, мужские…
«Ничего себе вопросик! — подумала Инна, сразу опустив глаза в миску и не донеся руку, потянувшуюся за следующим яйцом. — А что здесь такого? Почему я думаю, что в России все закомплексованные ханжи?»
— По-другому. «Balls». В переводе — «шары», — сказала Инна, глядя на невесту сына, разбивая следующее яйцо.
— А то мы с Лекой поспорили. Он говорит: Как же это по-другому может называться?.. А я говорю, что по-английски всегда все по-другому. Он у вас постеснялся спрашивать. А что тут такого?
— Конечно, ничего, — весело сказала Инна, занеся нож над следующим яйцом.
И вдруг почувствовала резкий, омерзительный запах. Так и есть — предыдущее яйцо было гнилым, его черный белок уже расползался, смешиваясь с остальными, безнадежно портя их.
— Ну вот! Теперь — все выкидывать. Как там у вас, у авиаторов, говорят: автопилот?
Надя кивнула.
— Подвел меня автопилот. Ну ничего, у нас еще девятнадцать яиц осталось. Нам хватит…
Миска была снова пуста, чисто вымыта, Инна разбивала яйца и выливала в нее белки, уже не глядя на Надю, а та сидела рядом, говорила:
— Знаете, Инна Николаевна, Лека — он просто чудо. Он в постели все так замечательно делает, будто наизусть всю меня знает, как меня целовать надо, что мне нравится…
Инна не изменилась в лице, но слишком сильный удар ножом — и поврежденный желток внутри скорлупы уже расползался в белке, и Инна быстрым движением вылила это все во вторую миску, к желткам, и взяла следующее яйцо, и ничего этого Надя не заметила, а продолжала говорить:
— Ну и я. И я вроде тоже… ничего. Инна Николаевна, вот с вами об этом можно поговорить. Вы же нормальный человек, западный. Не то что моя мама. С девчонками я тоже никогда об этом не говорю. Они вечно треплются по всему факультету, кто с кем и как. А про Леку вообще такие слухи ходили…
— Какие?
— Совершенно разные. Галка говорила, что он ни одной девчонки не пропускает, а Иришка — наоборот. Мол, дурак закомплексованный, импотент, наверно. Я-то думаю, что она за ним бегала, а он ее послал, вот она и злится, — засмеялась Надя.
— А ты их не слушай. Ты же с ним. Зачем тебе доверять чужим людям?
— Да это все давно было, когда мы еще только познакомились. Все меня уговаривали: не спи с ним, он тебя бросит, он вон какой красавец. А потом, когда поняли, что мы уже живем, вообще говорить перестали. Леку же все боятся.
— То есть как — боятся? — Инна разбила последнее яйцо.
— Ну, не боятся. Но… побаиваются… как вам сказать. Леке лишнего слова не скажешь. Он не отругает, но так взглянуть может… Он вообще очень замкнутый. Даже… Даже со мной, — грустно произнесла Надя.
«Она ждет участия? Совета? Просто внимания? Она же знает его лучше, чем я, — подумала Инна, начиная взбалтывать белки венчиком. — Или она меня боится? Тьфу, типун мне на язык!»
— Я уверена, что с тобой все-таки не так, как с другими. Ты — самый близкий человек, с тобой он может расслабиться.
В комнате зазвонил телефон.
— Там папа подойдет, — остановила Инна Надю, вскочившую с табуретки.
Надя послушно села обратно и произнесла:
— Наверно, вы правы…
Вновь — телефонный звонок.
— Но иногда мне кажется, что никакой я ему не близкий и вообще не человек… Он к телефону не подходит, — добавила она, когда телефон затрезвонил в третий раз, и зачем-то пояснила: — Николай Павлович.