Эринии [Erynie]

— Прошу вас подвести итоги, пан Жехалко. — Зубик явно решил, что дискуссия вокруг кирки является лишней.

— Мы разыскиваем мужчину около пятидесяти лет, — Жехалко читал собственные заметки, которые, несмотря на скорость записи, были очень разборчивы, — славянской расы, с ладонями, измазанными чернилами, плохо образованного, возможно, чиновника, небрежно и немодно одетого, одновременно владельца новенького котелка. Этот человек, скорее всего, следил за комиссаром и хотел спровоцировать пана Попельского, чтобы тот убил его, или, по крайней мере, переломал ноги киркой. Итак, этот человек склонен к аутодепресии.

— Аутодеструкции, — поправил его Пидгирный.

— Да, конечно. — Жехалко изменил слово. — Аутодеструкции. Его знания о том, как надо вести себя с эпилептиком, свидетельствуют, что, возможно, он знает об этой болезни из собственного опыта. Это все.

— Хорошо. — Зубик удобно уселся в кресле и начал играть своим «уотерманом».

Наступила тишина. Все уже потушили сигареты и смотрели на Зубика, держа перья и блокноты наготове. Они знали это напряжение, за которым происходил взрыв задач и приказов, их ручки в ожидании царапали перьями листы блокнотов и рисовали на них различные закорючки. Собственно они напоминали лошадиные ноги, которые перед стартом на гонках нетерпеливо и нервно бьют копытами о землю.

— Господа, вот ваши задания. — Зубик аж покраснел от волнения. — С этими заметками, что сделал пан Жехалко, а также описанием внешности Ирода вы пойдете… Попельский, как человек, который изысканно одевается, — к продавцам котелков, чтобы отыскать недавнего покупателя, паны Кацнельсон и Грабский — к директорам частных и государственных фирм, чтобы найти человека, чьи пальцы измазаны чернилами, Цыган искать эпилептика с такой внешностью, а вы, Жехалко, — психически больного. Выполнив свое задание, Цыган и Жехалко перейдут к чиновникам и присоединятся к Грабскому и Кацнельсону. Это все, господа. Ага, пан Цыган, возьмите, пожалуйста, у следственного судьи, пана Мазура, распоряжение относительно портрета преступника и объявления в розыск. Оно уже должно быть готово. С этим, пожалуйста, в Народную типографию. Но cito![48] Портреты следует как можно быстрее развесить по всему городу! Завтра собираемся у меня, — тут он недовольно глянул на Попельского, — ровно в полдень. Может, кто успеет к тому времени выспаться… Ага, еще одно. — Лицо Зубика превратилась в раздраженную маску. — И прошу не называть его Иродом. Библейский Ирод убил многих младенцев, а у нас — два случая с двумя разными виновниками! Понятно?