Кости

– Поэтому ты решил пустить его в расход, – начала язвить та, но резко осеклась, приложила руку ко рту и удивлённо расширила глаза. – О боже! Он – изменённый!

– Если честно, я ставил, что ты догадаешься раньше.

Мира открыла было рот в очередной тираде, но тут показался Сэм с контарой в руках и Алекстар помог ему забраться.

– Твою мать, – выругался Ропторн, поднявшись на палубу. – Эта же самая обычная контара! Я думал, вы утопили её меч!

– Это моя контара. И у нас на корабле не так много контар, чтобы ими разбрасываться, – возразил Лекс.

– Ты разучился держать в руке оружие?

– Мы поменялись.

– Детский сад. Прогулка закончилась! – закричал он. – По каютам, живо, – обратился он к Алекстару с Мирой, и они послушно пошагали к спуску с другими моряками.

– Теперь верю, что он тебе как отец, – Мира остановилась у трапа.

– Дамы вперёд, – сказал Уайт.

– Меня снова запрут? – донёсся её голос из шахты.

– Думаю, в этом больше нет необходимости, – ответил, спускаясь, Уайт.

Спрыгнув с последней ступени и повернувшись от лестницы, он увидел её словно призрака, молчаливую, прижавшуюся к стене и ожидающую его.

– Раз ты стал больше доверять мне, может, уже расскажешь, что тут происходит? – произнесла она, не шевелясь, как-то не по-своему мягко, даже нежно.

– Ко мне или к тебе?

– К тебе.

– Хмм… вполне по-женски, – не сдержал своего удивления Уайт.

– У тебя наверняка каюта больше, – вернулись к Мире прежние тона.

Мира оказалась права. Такой маленькой каюты как у неё, наверное, на судне больше и не было. Алекстар предложил ей присесть на кушетку, а сам сел на стул напротив.

– Я, по правде сказать, не знаю с чего начать, и что именно ты хочешь услышать. Давай так, ты задаёшь три вопроса, затем я три, и если пойдёт, продолжим дальше по кругу.

– Устраивает. Вопрос первый: кто ты такой?

– Я так понимаю, ответ «человек» не прокатит?

– Нет.

– Что ж, тогда, вероятно, потомок Максимилиана Монтесс. Незаконнорождённый.

– Как ты… то есть твой предок выжил в кровавой расправе?

– Когда Максимилиану было уже за восемьдесят, в замке прислуживала одна молодая горничная. Она была замужем, за конюхом или вроде того. И поэтому, когда после смерти Максимилиана она ходила беременная, ни у кого и мысли не возникло, что её положение имеет к похотливому старику отношение.

– С ума сойти, вот плодовитый был засранец.

– Не то слово. Видя, что стало со всеми незаконными детьми, прапрапрабабка моя само собой решила права на престол не предъявлять. А когда Роберт младший погиб, она ещё служила в замке, и не посчитала кощунством снять с его обгоревшего трупа медальон, который по завещанию принадлежал её ребёнку.