Об исполнении доложить

«Почему у Шохи такой многотрудный путь к Таганрогскому шоссе? — размышлял я. — Вокзал, путешествие по городу, базар. Выжидал или кого-то искал?»

— Что представляет из себя Иванов? — спросил я.

— Милый, отзывчивый человек пятидесяти одного года. Но выглядит гораздо старше: полный, рыхлый, страдает одышкой, перенес инфаркт. В тридцать шестом закончил техникум, работал заместителем директора заготконторы, но по состоянию здоровья с руководящей работы ушел, стал экспедитором. В связи с тем что многих призвали в армию, добровольно взял на себя вторую обязанность — водит машину. С тридцать шестого года бессменный редактор стенной газеты. Один срок был депутатом райсовета. Могу еще добавить: заядлый рыбак, и этой страстью заразил всю заготконтору. Жена его работает машинисткой в райисполкоме, сын — комсомолец, шестнадцати лет. На днях ходил в военкомат, просил, чтобы его отправили на фронт добровольцем. Конечно, отказали, даже плакал от обиды.

— Характеристика! — подивился я.

— Это и привлекло мое внимание. — Яковлев радовался успеху. — Во втором «круге» его не было, видимо, ускользнул от проверки. Попал в первый и третий. Я сразу взял его на контроль: работа связана с постоянными поездками. Сделали запрос на родину. В селе прямых родственников нет, мать с отцом умерли с голоду в двадцать первом. Соседи смутно припоминают, будто Иван Иванов пропал без вести в первую империалистическую. Стали мы проверять командировки по заготконторе. График и место работы передатчика полностью вписывались в график и направление командировок Иванова. Установили контакт с секретарем директора заготконторы, которая печатала приказы. Иванов еще только собирается в дорогу, а я уже отправляю людей в нужный район. Думаю, что пора его брать. Борзов поехал в штаб. Вернется, покажу ему план операции.

— А не рано? — усомнился я, думая в тот момент о Чухлае. Как он там? Очухается? Нет? Сколько уйдет на это времени? Нельзя ли как-то использовать этого человека для того, чтобы помочь Сергею, отвести от него нависшую беду?

Яковлев пояснил:

— Не исчез бы совсем. Что-то его беспокоит. В Таганрог ездил с командировочным удостоверением, которое выписывал сам. Приказа не было, лишь устное разрешение директора.

Вне сомнения, Яковлев лучше меня чувствовал ситуацию. Но мы вообще были с ним поклонниками противоположных методов. Я считал, что, если нет особой причины, спешить с арестами не стоит, надо постараться распутать все концы. В истории разведки у этого метода есть отличные примеры. Хотя бы случай с бароном Ростоком.

Английский король Эдуард VII умер за четыре года до Первой мировой войны. Похоронить «друга и брата» приехал германский кайзер Вильгельм II. В его свите прибыл некий барон Росток. Англичане знали, что он как разведчик был пойман с поличным в одной из стран Южной Америки. Ростока взяли под контроль, проследили все его встречи. Как-то часов в двенадцать ночи он вышел из гостиницы, доехал до одной из глухих улиц. Расстался с такси и зашел в небольшую парикмахерскую, где «брился» более часа. И это глубокой ночью! Парикмахером оказался натурализованный немец. Он содержал небольшую фирму по поставке оборудования для парикмахерских. Английская контрразведка взяла под контроль всю корреспонденцию, которая шла к нему. Парикмахер оказался «почтовым ящиком», под видом заказов на оборудование он получал донесения от целой сети немецких разведчиков в Англии. Их всех выявили. Но до поры до времени не трогали, просто снимали копии с корреспонденции. Четыре года разведка ограничивалась лишь наблюдением, но вот грянула война, и в первый же день немецкие разведчики были арестованы (по немецким сведениям — двадцать шесть человек, по английским — около полусотни). Германия лишилась информации в самое нужное для нее время.