Она его слабость

Виктория начала все чаще пропускать тренировки. Уровень ее подготовки неуклонно падал. Ни о каком выступлении в Италии теперь не могло быть и речи. Тренер бушевала, но поделать ничего не могла. И учителя, и тренер несколько раз обращались к матери девочки. Но ослепленная материнской любовью, женщина не замечала того, что дочь стремительно деградирует. Она была убеждена в том, что в школе ужасные учителя, а тренер придирается к ее дочери.

Эта неприятная ситуация затронула меня, после того, как Кирилл решил бросить Вику и переключиться на меня. На глазах у влюбленной девушки он поджидал меня после тренировки или возле школы после учебы. Бессовестно заигрывал и звал на свидания. Я видела, как от этого страдала Вика.

Пришлось в грубой форме отказать парню. По-другому он не понимал. Он отстал, но периодически делал попытки со мной заговорить, которые я, естественно, пресекала.

Несколько раз я видела Кирилла и Вику вместе. Бело неприятно видеть, как некогда красивая и веселая девушка бегает за парнем, которому она не нужна. Он позволял себе привселюдно оскорблять и унижать ее. Влюбленная Вика была согласна все стерпеть ради того, чтобы он разрешил ей просто находиться рядом. Я пыталась открыть ей глаза на Кирилла, объясняла, что он не стоит того, чтобы из-за него рушить свою жизнь. Но вместо того, чтобы прислушаться к моим словам, Вика меня возненавидела. Она считала, что я пытаюсь отбить у нее парня, что я убедила тренера не допускать ее к выступлениям, обвинила во многих других неприятных вещах.

Потом я иногда стала замечать Вику в каком-то странном, одурманенном состоянии. Как-будто она была пьяна. Но запаха алкоголя от нее я никогда не улавливала. Я была в шоке, когда поняла, что Виктория пристрастилась к наркотикам. Кроме меня, это заметил и тренер. У нее состоялся жесткий разговор с матерью Виктории, который вылился в огромный скандал и уход девушки из команды. Мать Вики по-прежнему ничего не хотела замечать. Она назвала тренера лгуньей и сплетницей. Пару раз я приходила к Виктории домой, чтобы поговорить с ее матерью, но та меня выставила вон и запретила приближаться к их дому, и к самой Виктории. А перед этим заявила, что ей прекрасно известно о том, что я оболгала ее дочь перед тренером и «верчу хвостом перед мальчиком, который нравится Вике».

Было понятно, что Виктория рассказала матери свою версию происходящего, и та ухватилась за нее, как утопающий за соломинку, потому что в это было гораздо проще поверить, чем в то, что у дочери огромные проблемы, которые решить теперь не так просто.

Больше я приходить не отважилась, но сделала несколько попыток достучаться к самой Виктории. Ничем хорошим это тоже не закончилось. Всякий раз, когда я пыталась с ней заговорить, Виктория обрушивала на меня шквал отборного мата, словно она была не молодой девушкой, а портовым грузчиком. Иногда я встречала Вику под кайфом. В эти моменты было бесполезно о чем-то с ней говорить - мысленно она находилась где-то в параллельной реальности.