Легавый

— Он с вашим сыном посещал тайное общество «Всенародная воля». Что, кстати, тоже не очень хорошо, потому как выявлена причастность общества к революционной деятельности.

— В бунтари, что ли, подался? — поднял брови Фрол Яковлевич, но вопреки моим ожиданиям, не выразил ни гнева, ни даже неудовольствия по данному поводу. — Ну так то для молодости обычное дело. Не могут юнцы не бунтовать. Сие в них природой заложено.

— Вот как? — удивился я.

— Несомненно, — заверил меня Останин. — Как взрослеющие волки стремятся они загрызть былого вожака и занять место оного. Как свежая лесная поросль пробиваются и проламываются они к солнцу сквозь ветви старых деревьев, стремясь перерасти, превзойти их, да укрепиться корневищами на превратившихся в прах, поверженных трухлявых стволах. А наше стариковское дело отойти в сторонку и не мешать им творить историю. Ибо без того не будет мир меняться, а то не есть хорошо. Кабы не нынешние вольности, я бы ещё лет с десяток тому вас, господ из сыска, и на порог не пустил бы, да и разговаривать не стал бы, слуг изъясняться послав. А нынче времена иные, поменялось всё. Нынче на благородство иначе смотрят, иначе и о долге пекутся…

— Да вы прямо философ, — немного скептически покивал я.

— А вы, голубчик, губу-то не топырьте, — усмехнулся Останин. — Поживёте с моё, ещё и не так размышлять станете. Это в молодости вы все гоношитесь, суетитесь-носитесь, о смысле бытия не задумываясь. А в старости самое время мозгами пораскинуть, пока они совсем не усохли. Тем паче, что с нашими болячками уже и не побегаешь особо.

Фрол Яковлевич подхватил со столика рюмку и уж было собрался замахнуть её, да вспомнил про приличия:

— Господа, а не желаете ли присоединиться? Отведайте наливочки ягодной. Оную Егорка мой отменно производит. Не наливочка, а наинатуральнейшая амброзия. Егорка! — громко позвал он тут же явившегося дворецкого, — подай господам по лафитнику. Угости их своей наливочкой.

Отказываться от угощения мы не стали. От такой дозы трезвости не потерять, а вот хозяина дома грех не уважить да не задобрить.

— Фрол Яковлевич, — опрокинув рюмочку и довольно причмокнув, поскольку и впрямь была недурна «наливочка», я вновь насел на Останина, — скажите, как бы нам потолковать с вашим сыном? Валентин Тухваталин пропал, а Демьян возможно осведомлён, где тот может скрываться?

— Доносить сыну на кого бы то ни было не позволю! — встрепенулся его высокоблагородие.

— Да при чём тут доносить? — удивлённо возмутился я. — Мы считаем, что парню угрожает опасность, хотим найти. Сестра о нём сильно беспокоится. А претензий у нас к нему нет, как и к сыну вашему, потому как к терактам они отношения не имеют.

— Это верно? — взглянул Останин на барона, а тот утвердительно кивнул. — Хорошо. Да только сына тут тоже нет. И я не ведаю, где он может быть. Ушёл два дня как уже да не соизволил доложить, куда и на сколь долго.

— Может, Егорка ваш в курсе? — с надеждой спросил я, но в ответ поймал хмурый взгляд хозяина.