Действительно ли была та гора?

— Это похоже на оптовую торговлю среднего уровня, не требующего начального капитала, — сказала серьезным голосом олькхе.

— Если нет начального капитала, нельзя начать торговлю, но говорят, что если у тебя есть деньги, можно заработать очень много. Ваш дядя говорит, что его самое большое желание — сколотить капитал, перепродавая товары. В любом случае он стал теперь намного лучше разбираться в оценке вещей. Он знает цену даже поношенного женского белья, я думаю, этим все сказано.

— Ой, тетя, разве есть на свете женщина, которая пойдет продавать свое старое нижнее белье? — громко засмеялась олькхе, прикрыв рот рукой.

— Вот-вот, и я о том же, — продолжала говорить тетя, — как женщина нашей страны сможет выйти продавать то, что она, извини меня, носила между ног? Я имела в виду не это. Говорят, что такие вещи входят в гуманитарную помощь, присылаемой из-за границы. Нижнее белье, присланное из богатых стран, выглядит совсем как новое, будто его там выбрасывают, надев всего лишь раз. Говорят, что материал, из которого оно сделано, настолько тонкий, что колышется на самом слабом ветру. Если белье смять и крепко сжать в кулаке, его не видно, а когда наденешь, плотно облегает тело. Материал на ощупь такой гладкий и нежный, что кажется, будто на тебе ничего нет. Из-за этого, говорят, продажные девки, подстилки американских вояк, ищут только его.

— О небеса, какая мерзость! — поморщилась олькхе.

Говорили-то они одно, но было видно, что на лицах молодых женщин незаметно проступило любопытство.

Мать внезапно перебила тетю:

— Собаним[51] сказал, что если продать нашу швейную машинку «Зингер», то, как бы мало за нее ни дали, можно выручить котел риса.

Эти слова казались совершенно не к месту. Видимо, мать хотела хоть немного реабилитировать нас, мучаясь из-за неудобств, которые испытывала семья дяди. Ее слова будто говорили: «Мы тоже еще не совсем обнищали». После этого случая, когда мы оставались одни, слова «машинка „Зингер“» всегда поднимали нам настроение. Но благодаря деньгам, которые приносили дядя и тетя, машинку мы пока могли оставить у себя.

С тех пор как начал работать рынок, почти не осталось нетронутых пустых домов. Наверное, не будет преувеличением, если я скажу, что главным поставщиком товаров первой необходимости, которыми торговали в то время южане, были брошенные дома. После освобождения даже производство примитивных промышленных товаров было прекращено. Прошел всего год после глобальных разрушений — иначе быть и не могло.

Дядино поведение казалось мне грустной комедией. Он мог выпрашивать барду, чтобы кормить ею заболевшую дочь, но не решался из-за моральных убеждений перескочить через забор брошенного дома. Теперь же он занимался посредничеством, имея проценты с перепродажи краденых вещей или вещей, пропавших из гуманитарной помощи, не понимая, что это было постыдным делом.