Тайное имя — ЙХВХ

Ривка кидается к Сарре: не лежит ли у нее под подушкой письмо, написанное теми же буквами-локонами?

— Алекс говорит: «Чек на предъявителя». А он знает, что говорит. Мужчина.

Сарра, не говоря ни слова, забрала письмо, обещав вернуть не поздней завтрашнего дня. А Ривке уже видится: перед Авшаломом два письма, одно написанное ей, другое Сарре. И Авшалом должен выбрать одно из двух — одну сестру из двух.

Но Авшалом не возносил любовных молитв Сарре: она рыжая, а не как «Ривочка, дай ротик, девочка». — «А вот и не дам».

Голоса в пользу Сарры: «Нет! Наоборот! Это Ривка рыжая, у Сарры локоны смуглые». Как будто они видели.

(А мы — видели. Как видели ту, другую Сарру, предающуюся кровосмесительному блуду на сыром тюфяке амстердамского борделя. А еще видели… да мало ли что мы видели, чего не видел никто.)

Сарра показала Авшалому письмо, которое станет для потомков камертоном «сионской любви» — той, что сильнее смерти.

— Я не старшая дочь Лавана, чтобы делать грязную работу за сестру. Ей тысяча поцелуев, а мне фига с маслом?

— Сарра! — взмолился Авшалом, припертый к стенке: тест на прохождение сквозь стены. Но тщетно ищут пальцы поддержки у своего испытанного союзника — Сарриной груди. — Тысяча воздушных поцелуев Ривке, — убеждает он Сарру, — это тысяча воздушных шариков. А тебе тяжелый плод, только нам двоим под силу, один сладостный, бесконечный. Сарра, отопри! Ну, скажи, что с этих пальцев каплет мирра на ручки замка (Песн. П. V, 5).

— Нет, Авшалом, нет! Оставь меня! — крикнула она, словно призывала в свидетели добрую половину жителей Зихрон-Якова.

— Оставить? Ты и вправду хочешь этого? Ты?! Что носилась, как Дух над водами, на своем братце Цвийке, и я за тобой. Скажи, ты и вправду этого хочешь?

— Да.

— Сарра, я пойду и посватаюсь к Ривке. Скажи, ты хочешь этого?

— Да!

— Хорошо. Позволь обнять тебя в последний раз.

— Последний уже был. Нет, это станет первый раз, что ты обнимешь ее. И письмо не забудь, я дала слово его вернуть, а Сарра слов на ветер не бросает… Авшалом! — крикнула она ему вслед.

Он обернулся, торжествуя было свою победу…

— Авшалом, у нас, Аронсонов, женщин выкупают. Ты заплатил за Ривку высокую цену. Ты заплатил за нее мною. Ты еще будешь ломать себе руки, терзаться видениями, представлять, как я обнимаю другого. Клянусь, что не заставлю тебя долго ждать.

Ривка была скорее напугана, чем обрадована сделанным ей предложением руки и сердца. Она знала: Сарра так легко не разомкнет челюсти — так легко не уступит ей Авшалома.