От солнца к солнцу
- Автор: Старков Абрам Лазаревич
- Год: 1964
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «От солнца к солнцу». Краткое содержание книги:
Маршруты поездок, совершенных в разные годы, весьма различны. Но их связывает одно общее направление— от Тихого океана до Балтики. Это Командорские острова, Камчатка, Сахалин, Рудный Алтай, Урал, Жигули, Чувашия, Полтавщина, Приднепровье, Череповец, Ленинград, Рига.
Наблюдения, встречи, факты, эпизоды и размышления по поводу увиденного переплетаются в книге с картинами природы, рассказами о новой географии, экономическом расцвете страны, о величественных днях коммунистического строительства.
Книга адресована массовому читателю.
Падало брезентовое полотенце, закрывавшее корму, и все видели имя корабля, только что названное его крестной. Теперь не так. Звучит команда:
— Руби носовые задержники!
Просто и деловито: руби. А жаль ритуала, обычая! И корабелам его жаль, и морякам, принимающим суда. Они, моряки, хранили у себя в кают-компании под стеклом горлышко разбитой бутылки, перевязанное красной лентой с именем крестной матери. Причуда? А традиционная встреча с Нептуном, богом морей, на кораблях, пересекающих экватор, не причуда? Но попробуйте отобрать ее у моряков.
Когда на наших заводах спускают суда для других стран, весь ритуал соблюдается полностью.
Я — за «крестины» корабля! И чтобы разбивалась об его борт бутылка, если не с шампанским, то хотя бы с молоком. И чтобы непременно играл оркестр. Скажете: пустяки, мелочь. Но и «пустяки», вроде традиций, украшают нашу жизнь!
Сейчас на стапеле «София»-вторая. Ей еще не дано собственного имени, она его получит перед самым спуском[1]. Первую «Софию» мы уже видели у достроечного причала. Она там не одна — прямо по носу у нее «Будапешт», из прежней серии. Нет, он не достраивается, он пришел с моря на технический осмотр. Танкеры стоят близехонько друг от друга, нос к носу, и, наверно, по ночам, когда работы затихают, переговариваются между собой. Корабли любят поболтать, когда их люди не слышат. Это заметил еще Маяковский, подслушавший на одесском рейде любовное объяснение «Советского Дагестана» с «Красной Абхазией». Я повторил опыт поэта и подслушал ночной разговор «Софии» с «Будапештом». Ну пусть не подслушал, вообразил, какая разница?
«София»: — Раскажи, как тебе плавалось? Где ты побывал?
— Десять раз сходил на Кубу, пять в Италию, по разу в ФРГ и в Финляндию.
— Когда же ты успел, молоденький такой?
— А мы, танкеры, не застаиваемся, знаешь, в портах. Не лесовозы какие-нибудь, которых грузят-грузят, по бревнышку укладывают. Нам нефтишки накачают враз полное брюхо, и валяй! А выкачивают еще быстрей. Мы все время на ходу, такая у нас служба.
— Где остальные из вашей семьи?
— Все плавают… А у одного была большая неприятность. Плыл, понимаешь, в Гаванну, с полным грузом, и в Средиземном море, недалеко от Бизерты, столкнулся с норвежским танкером. Так сцепились, скула со скулой, что еле оторвались друг от друга. Нашему нос разворотило. Пожар? Представляешь, что такое пожар на танкере?
— А ты что, горел?
— Типун тебе на язык… Это же страшное дело! Особенно когда в танках сырая нефть. Ух, горючая! А наш как раз сырую и вез. Четверо суток с огнем бились. Им радиограмма из дому: возвращайтесь. А они ответную: разрешите следовать дальше, Кубе нефть нужна, дойдем. И дошли! Из Средиземного моря — до Кубы, погорелые, с развороченным носом, с разорванными кабелями и трубопроводами, представляешь?
— Молодцы моряки!
— А корабелы, наши строители, не молодцы? У нас на борту все средства против пожаров. И про остойчивость подумали…
— Про что? Про устойчивость?
— Сразу видно, еще не морячка. Это на суше, на твердой земле — на у, а на море о… остойчивость! Чтобы никакая волна не опрокинула, чтобы никакая авария не была страшна… У моего капитана лежит книга в каюте, называется «Столкновение в океане». Как итальянский лайнер «Андреа Дориа» со шведским «Стокгольмом» столкнулись в Атлантике. Швед итальянцу по скуле врезал, и тот сразу в крен на 18 градусов. Кренился, кренился и опрокинулся. Расследование шло, но итальянская фирма, хотя и пострадала больше, дело замяла. Потому как выпустили в океан с пассажирами огромный кораблище, который «обладал всего лишь одной третью необходимой остойчивости». Так сказано в акте. Стукнули его разок, и он кувырком… Позор на весь свет!
— Господи, — вздохнула «София», — сколько бед в океане! Столкновения, пожары…
— Океан тебе не Фонтанка! Но ты не страшись. Советские танкеры — крепенькие. Слыхала про «Егорьевск»? Он из «казбеков». Шел Бискайским пустой, в балласте. И вдруг взрывы в одном танке, в другом — наверно, газы скопились и рвались. Разнесло палубу, борта. И еще три взрыва — на носу и корме. Танкер на левый борт лег, воду начал черпать. Отсеки затопило. А вокруг — штормяга, представляешь? По всем законам физики должен был опрокинуться, затонуть. Команде приказали покинуть корабль. А он выстоял, удержался на плаву. Взяли его на буксир, во французский порт Сен-Назер повели. Оттуда сразу домой, в Одессу. До Босфора— на буксирах, а Черным морем шел своим ходом. Кто встречал в порту, видел — весь покорежен, обуглен, в каютах на стенках следы от затопления. Но не потонул. Вот это остойчивость! Вот это запас плавучести!
— Ты интересный собеседник, — сказала «София». — Так много всего знаешь!.. Жаль только, не очень красивый. Нос у тебя толстоват, палуба вогнутая, как седло…
— А меня не для Лувра готовили, не для Эрмитажа, — обиделся «Будапешт». — Мне по морям плавать, нефть возить. И бока у меня широкие, чтобы побольше грузу! Это — главная забота. Я — грузовое судно, плавучая емкость, консервная банка…
— И все-таки, — сказала «София», — корабль должен быть красив. Любой. Я тоже танкер, не белоручка какая, рабочая единица! И не задавайся, груза-то больше тебя возьму. А погляди, какой у меня тонкий нос, как изящны мои обводы. Повернулась бы к тебе боком, да швартовы не пускают…
— Вообще-то ты права, «София»! Корабелы мало заботились о красоте судна, его архитектуре. Во всяком случае, меньше, чем об его мощности и прочности. Я слышал, теперь в конструкторских бюро архитектурный отдел учредили?
— Ага, учредили… И видишь, какая у меня штурманская рубка? Легкая, просторная, с круговым обзором, на все четыре стороны! И красиво и навигатору удобно: не выходя из рубки, все видит…
— Ты не слыхала, будто рулевых упраздняют?
— Точно. Хотят. Может быть, даже у меня будет автоматический рулевой. А уж на следующих из нашей серии — обязательно. Это как автопилот на самолете.
— Но там, в небе, просторно. Задал курс самолету, и летит. А у нас проливы, узкости.
— В проливе человек подойдет к рулю. А в море, в океане надежней с авторулевым. Особенно на сильной волне, в шторм. Судно рыскает из стороны в сторону, рулевому его не удержать. Автомат удержит, точно выдержит курс, не даст кораблю рыскать.
— Скажи, пожалуйста, еще не плавала, соленой водички не глотнула, а все знаешь…
— Поговаривают, что будут суда и вовсе без экипажа. Корабли-роботы. Загрузили его — и послали из одного порта в другой. Сам дорогу найдет.
— Ну, это уж слишком! С экипажем, с людьми плавать интересней, веселей…
— А у тебя какие каюты, «Будапешт»?
— У командного состава на одного человека, у команды на двоих.
— А у меня только одноместные! Ты сам говорил: танкер все время в море. Это действительно дом для моряка. Пусть и живет с удобствами, пусть устраивается у себя в каюте, как ему хочется, как ему привычно, не стесняя соседа… У меня еще новость. Кают-компании не будет…
— Как не будет?
— Общая столовая, для всех.
— Как же это корабль без кают-компании?
— У тебя, «Будапешт», отсталые взгляды. Нынче чем штурман отличается от матроса? У одного законченное высшее образование, другой заканчивает, завтра станет штурманом. Зачем их разделять, усаживая за разные столы — одного в кают-компании, другого в столовой?
— Но обычай, дорогая, традиция!
— Не всякая традиция на век…
— Ой, жаль мне! Пусть хоть эту вашу общую столовую называют по-прежнему кают-компанией. Звучит по-моряцки: кают, понимаешь, компания! И пускай будет для всех, согласен.
…Они долго бы еще разговаривали, «Будапешт» и «София». Но светало. Приближалось утро. Рабочее. Когда приходят корабелы. И в ожидании их корабли умолкли…
После свидания с Ленинградом, после встречи с корабелами и кораблями — поездка в Ригу, к морякам, вернее, рыбакам дальнего плавания.
Это сочетание — рыбаки и дальнее плавание — звучит как-то необычно.
1
Теперь мы знаем это имя: «Белград».