Вовка-центровой 2 [оптим. иллюстр.]

Сел, написал «Хелоу, предки», в смысле: «Здравствуйте, папа и мама» и остановился. О чём писать? О Наташе, о Свете, о смерти капитана Радостина, о победах и забитых шайбах. Нет. Там родители с ума сойдут. Мать сойдёт. Отец только посмеётся и скажет, хлопнув огромной ладонью по столу их чуть колченогому: «Наша порода. Фомин растёт».

Потому ничего про женский пол писать не стал. Вот про то, что их с Вовкой Третьяковым поселили в одну комнату в очень хорошем общежитии, написал, про, то, что купили чайник и сковороду, стаканы и даже заварочный чайничек. Добавил, что комендант кастрюльку выдал, вот только в ней картоху варили. Чтобы мать не паниковала, а отец грозно глядя на неё не спрашивал, а деньги у него откуда, приврал, что выдали ему и Третьякову стипендию от общества «Динамо». Передал привет Мишке. Куцее письмо получилось, почти телеграмма. Опять задумался, что добавить. Не про погоду же?

Решил потрафить матери и написал, что кормят их ещё дополнительно в столовой при заводе и даже шоколад в буфете дают, но постоянно вспоминает её пирог с рыбой, который она сделала после возвращения с рыбалки у деда.

Чуть лучше. Уже половина страницы. А, добавил, что ничего у него не сломано и не болит, и только матч со «Спартаком» выиграли, и он три шайбы забросил, о чем возможно в «Советском спорте» напечатают.

Всё. Выдохся. Попрощался и, сложив письмо, засунул в выданный матерью конверт.

Заснул быстро. А вот сон был плохой. Нет, сон был хороший. Он играл в хоккей за «Динамо» с ЦДКА, и их команда побеждала, но тут Бобров забросил шайбу и счёт сравнялся. И тогда Вовка пошёл на сольный проход. Он применил мельницу против Анатолия Тарасова, опрокинув его на лёд. Классным хитом врезался в Боброва, отшвырнув того к борту, а потом подъехал к воротам и вынул за плечи из них вратаря ЦДКА Валентина Григорьева. А потом, спокойно насвистывая, медленно — медленно закатил в пустые ворота шайбу.