Десять страниц из истории музыки

Для дебюта дирижера планировали оперу Глинки «Жизнь за царя». Ему дали только одну репетицию. Потом Рахманинов вспоминал: «Пока дело касалось одного оркестра, все шло вполне благополучно, но как только присоединились певцы, произошла катастрофа, и наступил полный хаос. С ужасом и отчаянием довел я репетицию до конца. Ко всем моим разочарованиям прибавилось и то, что я неспособен и дирижировать». Эспозито, сидевший на репетиции, увидел в нем неопытного, но опасного соперника.

Вечером спектаклем дирижировал Эспозито, а Рахманинов наблюдал. Он понял, в чем была его ошибка — он не показывал певцам их вступления, так как считал, что они и так знают свои партии.

Он учел свои ошибки и вскоре с успехом продирижировал оперой. «Богатые дирижерские способности» Рахманинова способствовали тому, что он «твердо и решительно взял в свои руки бразды управления оркестром». Один из рецензентов писал: «Главная заслуга г. Рахманинова в том, что он сумел изменить оркестровую звучность частной оперы до неузнаваемости!.. Оркестр звучит у него совсем особенно: мягко, не заглушая пения и в то же время до мелочей тонко, точно это специально симфоническая музыка, а не оперный аккомпанемент».

Этот сезон, проведенный в частной опере, сыграл большую роль в дальнейшей судьбе композитора. Он получил замечательную дирижерскую практику, изучил много оперных партитур. Но главное — он познакомился в этот год со множеством великих представителей русской культуры: В. Васнецовым, В. Поленовым, В. Серовым, М. Врубелем, К. Коровиным, Н. Забела-Врубель и др. Со многими из них он сохранил дружбу до конца своих дней. Особенно крепкая дружба завязалась у Рахманинова с Федором Шаляпиным. Много лет спустя Рахманинов писал: «Я никогда не считал этот год потерянным, так как он привел меня к тесной связи с Шаляпиным, и это я считаю одним из самых сильных, глубоких и тонких художественных переживаний моей жизни!»

Шаляпин тоже на всю жизнь сохранил любовь и благодарность к Рахманинову: «Он… старался музыкально воспитать меня… Когда Рахманинов сидит за фортепиано и аккомпанирует, то приходится говорить: «Не я пою, а мы поем».

Действительно, гениальных художников объединила горячая, бескорыстная любовь к любимому искусству — Музыке. Это был великолепный ансамбль. «Эти два великана, увлекая один другого, буквально творили чудеса», — писал Н. Д. Телешов.

Рахманинов восхищался голосом своего друга: «Он пел так, как Толстой писал».

Родственница Рахманинова, С. Сатина писала: «В течение ряда лет москвичи имели возможность наслаждаться неповторимыми, единственными в мире концертами, где два таких артиста выступали вместе и потрясали присутствующих своим неподражаемым исполнением».

Весной Рахманинов ехал в Италию. Но уже в середине июля написал оттуда, что стремится поскорее вернуться на родину, чтобы поскорее заняться творчеством.

Вернувшись домой, он с вдохновением принялся за сочинение нового фортепианного концерта. 27 октября 1901 года он прозвучал в авторском исполнении на симфоническом собрании Филармонического общества. Новое произведение произвело ошеломляющее впечатление, успех был грандиозным. Один из московских рецензентов писал: «Вот что достойно быть особенно отмеченным, так это Второй фортепьянный концерт Рахманинова, концерт, полный жизни, поэтической дымки, необыкновенно задуманный, чуждый всякой обыденности».

Этот концерт сразу завоевал популярность, но подлинно триумфальное его шествие по всему миру началось с середины 20-х годов, когда начались многочисленные гастрольные поездки Рахманинова. Мы часто задумываемся: что в этой музыке привлекает слушателей? Об этом очень хорошо сказал его близкий друг, пианист и композитор Н. Метнер: «Тема его вдохновеннейшего 2-го концерта есть не только тема его жизни, но неизменно производит впечатление одной из наиболее ярких тем России и только потому, что душа этой темы русская. Здесь нет ни одного этнографического аксессуара — ни сарафана, ни армяка, ни одного народно-песенного оборота, а между тем, каждый раз с первого же колокольного удара чувствуешь, как во весь свой рост подымается Русь». Огромное впечатление производит вторая часть концерта. Это та музыка, о которой М. Горький говорил: «Как он хорошо умеет слышать тишину!» Рахманинов очень любил русскую природу и сумел в этой части выразить в звуках то, что невыразимо словами: тот восторг, который вызывает прогулка по мягкой траве и полевым цветам, журчание ручья, шорохи леса. Но, как отмечал Ю. Келдыш, «покой и тишина наполнены здесь внутренним трепетом, и волнением, выражая не мертвенное безмолвие, а, наоборот, полноту и радость ощущения жизни». Точнее всех сказал об этой музыке Танеев. Во время исполнения он даже прослезился во второй части и сказал только одно слово: «Гениально!»

Второй концерт — вдохновенная трехчастная поэма, в которой композитор глубоко и поэтично раскрыл многообразный мир человеческих чувств. Никто не может слушать эту музыку равнодушно. От самой первой до последней ноты она увлекает и впечатляет. Это, безусловно, одно из высших созданий Рахманинова. И оно по праву относится к шедеврам мировой музыкальной культуры. Этот концерт можно слушать бесконечно. Он питает нас какой-то удивительной жизнеутверждающей и мужественной силой.