Похищенная невеста Братвы [ЛП]

Только мы вдвоем, вдали от всего. Похоже, в любом случае, именно там я и оказался.

Часть меня знает, что я мог бы остаться с ней в этой постели навсегда, просто прижимая ее тело к своему. Но бульканье в моем животе-это бомба замедленного действия. К тому же он достаточно громкий, и я беспокоюсь, что он ее разбудит.

Осторожно я соскальзываю с кровати. Затем я уложил ее обратно на теплые простыни и подушки. Я шаркаю на кухню, кряхтя и держась за бок. Полки пусты, когда я начинаю рыться в них, что подавляет любые мысли о хорошем завтраке. Я нахожу растворимый кофе в порошке, который, как я уже знаю, будет дерьмом. Но это лучше, чем ничего. У нас также есть немного консервированной фасоли, банка клюквенного соуса и одна банка консервированной свинины.

Человек, который живет в пентхаусе за двадцать миллионов долларов над Чикаго, у которого есть еще одно поместье за двадцать пять миллионов долларов за пределами города, в котором он едва живет, который водит винтажный мускул-кар за триста тысяч долларов и ни в чем не нуждается, стонет.

Но мальчик во мне, который раньше копался в гниющем мусоре в поисках кусочка прогорклой пищи, закатывает глаза. Это немного, но когда я был ребенком, еда на этих полках была бы настоящим праздником.

Я кипячу воду и завариваю кофе. Затем я слышу за спиной тихие шаркающие шаги. Я поворачиваюсь и ухмыляюсь, когда вижу ее, стоящую в дверях. Свет от озера отражается у нее за спиной, заставляя ее длинные светлые волосы сиять, как нимб и крылья.

Я рычу, упиваясь видом своего ангела. Отсутствие лифчика под футболкой заставляет меня слегка застонать. Так же, как и то, как спортивные штаны опускаются низко на ее бедрах, достаточно низко, чтобы сверкнуть ее кремовой, соблазнительной кожей.

— Привет, — сонно бормочет Зои.

— И тебе привет, — ухмыляюсь я. Я двигаюсь к ней, и она прикусывает губу, когда я заключаю ее в свои объятия. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она напрягается.

— У меня нет зубной щетки…

— А мне все равно.

Мои губы прижимаются к ее губам, и она стонет, когда я глубоко целую ее. Когда я отстраняюсь, ее лицо красное, а глаза блестят, когда они изучают мои. Затем она втягивает носом воздух и стонет.

— О, мой гребаный Бог, это что, кофе?

Я ухмыляюсь и тянусь за ее кружкой. Я передаю ее ей, а затем чокаюсь своей кружкой с ее.

— Это дерьмо, но…

— Я приму это дерьмо из-за полного отсутствие какого либо дерьма, — хихикает она. Она хмурится. — Я предполагаю, там нет ничего съестного?

Я указываю на полдюжины банок на прилавке.

— Мы не будем голодать. Но… — Я пожимаю плечами.

Зои хмурится.

— Хм. Ну, мы могли бы пойти на охоту или еще куда-нибудь, верно?

Я ухмыляюсь. — С пистолетом?

— Ну, я таких вещей не знаю! — хихикает она, закатывая глаза. — Привет, городская девушка?