Крах альбигойства [litres]

Бернар оставался на свободе, пока его соучастие в обществе бегинов не сделалось слишком явным, чтобы не повлечь к преследованиям со стороны папы.

Климент V смотрел на оппозицию францисканцев как на нарушение дисциплины и возмущение среди ордена. В булле «Исходя из рая» он, не осуждая духовенство, тем не менее, требовал их примирения с орденскими властями[92]. Он упускал из виду своеобразность их богословских воззрений, которые, впрочем, не выработались в стройную форму, а только смутно бродили в умах этих отшельников. То, от чего отказался Олива, сделалось верой его последователей, за которую они готовы были пострадать; некоторые прибавили к тому свои собственные измышления.

История церкви представлялась их воображению в семи периодах. Сошествие Святого Духа, побиение святого Стефана, Никейский собор, Павел Самосатский, Карл Великий, святой Франциск и, наконец, умерщвление Антихриста, который народился в лице пап, отвергающих апостольский устав, – вот знамения этих периодов[93]. Франциск в мистических выражениях признавался первым после Христа и его Матери; он воскресил церковь в Его духе; он был апостолом Апокалипсиса и, когда нисходил для властвования в шестом и седьмом периодах церкви, то прямо называл себя обновителем ее великолепия и ее хранителем. Плотская церковь должна пасть и замениться церковью святого Франциска.

Одно из положений Оливы, за которое продолжали ратовать де Казаль и его братья, было признано уже не мистическим, а явно еретическим и «ужасным». Папа, по учению де Казаля, грешил, если покушался менять устав святого Франциска или давал право собственности миноритам. Наконец, Римская церковь устами бегинов была провозглашена преступной, великой блудницей, потому что удалилась от истинного служения, чистой любви и утех Христа, супруга своего, прильнула к миру земному, его богатствам и прелестям, а потому служит дьяволу, королям, вельможам, прелатам и другим поклонникам этого царства.