Вольноопределяющийся

— Ну ты даешь, Андрюха, не успел в армию попасть, ужо чинами обзавелся.

— Полноте, Митрич, какие нафиг чины?! Всего лишь сержант. Сам-то какими судьбами здесь оказался?

— Шуряк — брательник женин из-под Глухова должон вскорости подъехать. Погодь чуток, дождемся Петра и тебя заодно домчу с ветерком.

— А чего не подождать? — не стал отнекиваться я. — Только по дороге мне нужно наведаться в Военную Канцелярию. Ты не против?

— Конечно не против, Андрей, оно и торопиться особливо некуда. Все равно день козе под хвост. Гулянка намечается по поводу приезда сродственника. Хошь, давай к нам — посидим, выпьем, поешь нормальной пищи? Оно ведь в армиях, грят, с кормежкой не ахти.

— Брешут, нормально в армии с кормежкой, и аппетит всегда в наличии, особенно после марш-броска верст с пятнадцать или многократного преодоления полосы препятствий.

— Ну да, ну да, — кузнец почесал неожиданно причесанную и подстриженную шевелюру — похоже, супруга расстаралась по случаю приезда «сродственника», — бывает молотом так намахаешься, жрать хотца, аки волчаре в зимнюю бескормицу.

Я посмотрел на этого здоровенного мужика, в общем-то совершенно безобидного, если, конечно, его не трогать. Хотя только на моей памяти он три раза гонял деревенских с оглоблей в руках. Хоть и по пьяной лавочке, но за дело. Доведут всякими претензиями к качеству ремонта своего изрядно покоцанного сельхозинвентаря, Митрич примет на грудь с четверть домашнего самогона, взъярится и айда гонять селян, душу, значит, отводить. А не замайте по пустякам и не будите лихо, пока оно в кузне сидит. Помню наше первое с ним дельце. Так для меня мелочь, а кузнецу прибыток, да еще какой. Три сотни садовых буров продал в среднем по два рубля. Выручил аж шестьсот рубликов серебром, весьма неплохие деньги для сельского жителя. Пытался отдать мне мои честно заработанные шестьдесят целковых. Отказался с условием, что любые мои хотелки кузнец будет реализовывать в первую очередь, разумеется не бесплатно. Бизнес с садовыми бурами Ракшеев собирался расширить и углубить, но я отсоветовал, поскольку в самое ближайшее время, желающих повторить его финансовый успех появятся неисчислимые толпы, а дважды, как известно, в одну реку не войти.

Вместо этой мелочёвки я предложил ему ковать ограды и ворота. Для начала, он изготовил таковую по моим рисункам для нашего нового дома. Отлично получилось. Потом клиентуру из боровеской зажиточной публики, пользуясь своими связями, начала подгонять ему Егоровна. Далее слух о талантливом кузнеце пошел по всей Руси великой. Аж из самого Владимира, Суздаля и даже Новгорода Великого заказчики стали приезжать. Поначалу эскизами снабжал кузнеца я, благо в свое время в Интернете вволю насмотрелся на многочисленные творения железных дел мастеров. Потом в нем самом проснулся художественный дар. Плюнул Митрич на сельские нужды, выкупил у помещика участок земли у реки неподалеку от Добролюбово, построил новый дом и кузницу и стал жить наособицу от деревенских. Пришлось общине возить сельхозинвентарь для ремонта в село Красное к тамошнему кузнецу, ибо Митрич заниматься подобной ерундой напрочь отказался. Короче, жизнь у моего приятеля удалась, и я рад за него, поскольку хороший человек. Наши с ним договоренности соблюдал неукоснительно, оказал мне неоценимую помощь в создании инвентаря для моего нового спортивного городка и всегда выручал по мелочам.