Запрещенные друг другу

Вроде и не пил ничего спиртосодержащего, но занесло его капитально.

Юля вскинула на Вала испуганные зелёные глаза, не успев толком разобрать застывшее на красивом лице выражение и сосредоточилась на шампанском, чувствуя, как запылало лицо.

— Никакой, — сделала глоток, пряча за высоким фужером скопившуюся за день тревожность. — Для меня — никакой разницы. Но если ты хочешь испортить праздник…

У Осинского на щеках вздулись желваки.

— Ты ведь обещал, — прильнула к нему Юля, пересилив себя. — Помнишь?

Рука соскользнула с мужского плеча и прошлась по спине в самый низ. Погладила. Потом поднялась вверх. И так несколько раз. Пускай успокоится, возьмет себя в руки.

У Вала на лице заиграли скулы. То, что Маринкина родня была заранее осведомлена насчёт его семьи — даже не вызывало сомнения. Так же он понимал, что сейчас его подвергают допросу не столько из любопытства, сколько чтобы поддержать разговор. Только кому оно, спрашивается, надо? Да никому! Люда мило улыбалась, не особо активничая в его сторону. Видно, что не до конца смирилась с его кандидатурой, но и не лезла в душу с расспросами относительно будущего единственной дочери. С Ромой, вроде, неплохо поладили. Глеб, падла, ну тут и так всё ясно: с*ка, она и в Африке с*ка. А вот Анатольевна… А вот тут сложно. Видел, что сидела, словно на иголках. Что неуютно ей, не по себе.

— Мамуль, — приподняла бокал Юля, выровнявшись, — давайте оставим умерших в покое? Сегодня твое шестидесятилетие, и я хочу сказать, что это просто замечательный возраст. Ты у нас ещё та ягодка. И умна, и красива. Чтобы мы без тебя делали, — рассмеялась, протягивая опустевший фужер Ромке. Зять тут же активировался, наполнив его доверху. Остальные последовали его примеру. — За тебя, мамуль! Живи долго-долго.

Люда подхватила её пожелание, добавив и от себя несколько трогательных строк. Пока со всеми перечокалась, едва не рехнулась. Рука, удерживающая фужер, дрожала мелкой дрожью и Юля надеялась, что никто не заметит её состояние. С жадностью выпила шампанское и принялась за оживление утерянной праздничной атмосферы. Если бы ещё и Глеб смог расслабиться, прекратив сжимать под столом её колено — вообще было бы супер.

Хотела как лучше, чтобы не бередил старые раны, да и кому они, раны эти, нужны по факту? Ну вывалил бы правду-матку и?.. Дело ведь житейского, Вал тут причем?

Спустя двадцать минут за столом снова все оживились. Разговор постепенно перетёк в нейтральное русло. Рома выдал несколько историй с работы, Маринка поделилась пережитым страхом во время сессии. Софья Ивановна тоже вспомнила парочку смешных историй, рассказывая, как приходила вечером с работы, а Люда с Юлей то варенье поставят на плиту и забудут, то хлеба надумают испечь и испачкаются в тесте. И страшно было оставлять самих дома, а что поделать, если выхода другого не было.