Тайна, покрытая глазурью

— Боже, — она презрительно фыркнула и потянулась за бокалом с мартини. — Уже и не смотреть. Ты отвернулась от семьи, — назидательным шёпотом, а оттого смешно, проговорила она, стараясь не привлекать внимание сидящих за столом к нашему разговору. — Грех это.

Я насмешливо скривилась и беззлобно посоветовала:

— Заткнись, Лиза. Кто бы говорил.

— А что я?

— А ничего.

— И что же ты принца своего не взяла с собой? Показала бы его обществу. Или он боится, что его сглазят?

— Его не сглазят, я, вообще, в такое не верю. Но если тебе интересно, Андрей приедет позже, он за городом, работает.

— Ага, занимается чёрт знает чем. Как это называется?

— Девелопмент, — выговорила я с намёком на гордость: и за любимого, и за себя, что смогла это слово правильно запомнить и даже не запнулась.

— Вот-вот. Дурит он тебе голову.

Димка Калашников, который возвращался из курилки и протискивался мимо нас к своему месту, остановился и склонился между нами. Полюбопытствовал:

— Вы о чём?

— О дурацких работах, типа твоей, — не помедлив ни секунды, выдала Лиза. — Тебе зарплату-то ещё платят? Или вся на налоги уходит?

Калашников вздохнул и качнул головой.

— Злая ты женщина, Лизавета. Всегда в больное место бьёшь.

— А чего ж в здоровое-то бить? Пусть уж оно здоровым и останется, — рассмеялась моя сестра.

— Уж не знаю, как ему платят, — завёл мужской голос с другой стороны стола, — а тачку-то новую прикупил. Димон, сколько отдал?

Калашников выпрямился, плечи расправил, и немного пьяно улыбнулся.

— Всё, что отдал, всё не моё, жены.

Я голову подняла, смотрела на Димку снизу, наблюдая за выражением его лица.

— Наследство, что ли, получили?

Калашников то ли кивнул, то ли мотнул головой, тему о наследстве замял, зато начал ужасаться ценами на немецкие автомобили.

К Димке я подошла позже, когда он в одиночестве в баре сидел. Подошла, на плечо его облокотилась, в лицо заглянула, а когда Калашников на меня глаза поднял, по носу его щёлкнула. Он обиженно надул щёки, и кончик носа потёр.

— Что ты… как маленькая.

— Как машина?

— Отличная. С нашей «Ладой» не сравнить.

— Это точно, — согласилась я, вспомнив свой «ниссанчик», оставленный у кондитерской. Бармен подошёл, я попросила мороженое, а сама на бокал с коньяком перед Димкой посмотрела. — Девелоперская компания «Альков-Дом», — сказала я.

Димка сделал глоток коньяка, даже головы не повернул, будто и не слышал меня. Губами причмокнул, и негромко пообещал:

— Проверю, не волнуйся.

— Когда? — Я бармену улыбнулась, придвинула к себе вазочку с мороженым, а на молодого человека глазами сверкнула, и он тут же от нас отошёл.

— Он москвич, Лиль. Надо время. Дня три, может, четыре.

— Хорошо. — Я облизала ложку, а от удовольствия зажмурилась. — Вкусно. Хочешь?

— Хочу. — Он ложку у меня отобрал и зачерпнул мягкого пломбира.

Я улыбнулась.

— Ты всегда съедал моё мороженое. И у тебя никогда не болело горло, что даже обидно.